Мы не знали, кто нас будет встречать в Пномпене, но когда самолет после высадки стал выруливать на площадку стоянки, кто-то сказал, что нас встречает Ле Дык Ань. Это было неожиданностью и в то же время предвестием успеха нашей поездки. Я уже знал, что все вопросы можно успешно решить с этим умным, доброжелательным человеком. Когда я вышел из самолета, мы тепло с ним встретились и расцеловались. Я был от души рад этой встрече. Вместе с ним был его заместитель старший полковник Май Суан Тан и заместитель начальника Генерального штаба Народной Революционной Армии Кампучии. Поблагодарив его за встречу, сообщил о своем плане работы на Севере, Северо-Западе и Западе страны по изучению обстановки и договорились встретиться после этого в Пномпене. Он сообщил мне, что сопровождать меня при работе по изучению обстановки, по состоянию здоровья, он не сможет и поручает участвовать в совместной работе своему заместителю генералу Хоа. Зная о плохом состоянии здоровья товарища Ле Дык Аня, я поблагодарил его за готовность сопровождать меня в этой поездке генералу Хоа, с которым я уже успел познакомиться в Ханое и при полете из Ханоя в Хошимин. Я был доволен таким решением. Совместная работа с генерал-полковником Ле Дык Анем неизбежно стесняла бы и его и мои действия. Мы оба были бы скованы. Все нормально. На аэродроме мне сообщили, что в 16 часов готов меня принять министр обороны НРК Бут Хонг. Это очень хорошо. Есть возможность доложить ему о цели прибытия в страну и о плане работы в войсках. Получилось странно. По информации генерала В. З. Копытина, он был вроде очень занят и вдруг такая готовность встретиться. Кто-то тут темнит. Мне не хотелось ворошить этот вопрос в надежде, что тот, кто пытался схитрить и так чувствует себя не лучшим образом. С аэродрома мы поехали в гостиницу, расположились и освежились холодным душем. Было еще время собраться с мыслями, хотя и так все уже было десятки раз обдумано. К 16 часам пошли в помещение для приемов. Оно было совсем рядом. Вскоре появился Бут Хорг в гражданском платье в рубашке навыпуск. Расставив руки, он пошел мне навстречу. Мы обнялись и поцеловались. Войдя в зал, он пригласил меня сесть рядом на маленький диванчик, перед которым стоял столик с безалкогольными напитками. Когда мы сели за столик, я поинтересовался его здоровьем, здоровьем его жены и детей. "У меня все хорошо, – ответил Бут Хонг, – а как у Вас?" "У меня тоже все нормально". "Будете в Ханое, приходите к нам в гости. Мы с женой будем рады Вас видеть у меня всей вашей семьей". "Большое спасибо. Обязательно воспользуюсь Вашим приглашением". После обмена любезностями с разрешения министра обороны НРК перешел к изложению деловых вопросов. Прежде всего я выразил озабоченность слабой результативностью действий кампучийских и вьетнамских войск по ликвидации полпотовских банд. "У меня складывается впечатление, что полпотовцы ходят по одной дороге, а кампучийцы и вьетнамцы по другим, не беспокоя друг друга. Мои советники не могут доложить ни об одном случае уничтожения какой-либо банды в каком-либо районе. Они не могут сказать, где именно сейчас сосредоточены главные силы полпотовцев, какой их состав, как они вооружены, каковы их намерения на ближайшее время. Это говорит о том, что разведка ведется плохо, кампучийские и вьетнамские агенты в полпотовские банды не внедряются, хотя есть очень широкая возможность для этого. Полпотовские банды пополняются за счет местного населения, а поэтому готовить и внедрять своих людей в эти банды значительно легче, чем отдельных лиц в уже действующие отряды врага". "Да, Вы правы. Нам надо серьезно улучшить разведку противника и как можно скорее. Без разведки воевать трудно. Мы зачастую действуем вслепую, неоправданно несем потери в людях, в технике и вооружении". "После работы на Северо-Западе и Западе я думаю поставить вопрос перед Ле Дык Анем и перед Вами о закрытии границы от проникновения полпотовцев на территорию Кампучии. Судя по обильному рынку с таиландскими товарами граница, на мой взгляд, открыта и полпотовцы и другие враги Кампучии свободно проникают в страну, а должной реакции со стороны НРАК и частей ВНА не чувствуется. Пока мы не закроем сухопутную и морскую границу с Таиландом, мы с полпотовцами и другими врагами не покончим. Это аксиома. У нас достаточно в наличии сил и средств для закрытия границы и требуется только желание и настойчивость". "Это хорошее предложение и мы серьезно подумаем, как эту проблему решить". Больше он по этому вопросу ничего не сказал и я решил пойти дальше. "Уважаемый министр обороны НРК. Природные условия Кампучии таковы, что бороться с соответствующими бандами на территории страны очень сложно, нужны мобильные отряды, способные в короткие сроки, с получением сведений об их появлении в том или ином районе, выходить для их уничтожения. Такие мобильные отряды надо иметь в каждой провинции, в каждом уезде, в городах, и в масштабе страны вертолетный полк с хорошо обученными десантниками для их быстрой переброски в районы, где появляются полпотовцы. И, наконец, надо хорошо наладить войсковую и агентурную разведку. Есть и другие вопросы, но это главные. Их, на мой взгляд, надо решать оперативно и в первую очередь. У меня все товарищ министр обороны. Спасибо за внимание". "Ваши предложения очень интересны. Когда мы возвратитесь в Пномпень, мы их обязательно обсудим и примем определенное решение. Большое спасибо за информацию". На этом наша встреча закончилась. После кофе мы разошлись. Вечером работали с военными советниками генерала В. З. Копытина по выработке решения на закрытие госграницы с Таиландом в соответствии с нашими предложениями. В течение трех часов мы внесли коррективы в наши предложения с учетом мнений военных советников по Кампучии. Они были разумными и существенными. Генерал В. З. Копытин назначил группу генералов и офицеров для окончательной подготовки карты и других документов по закрытию госграницы с Таиландом. К нашему возвращению в Пномпень они должны быть готовы. В Снам Реам вылетели в 8 часов утра. Летели на высоте 3000 м. Погода нам благоприятствовала. Мы хорошо наблюдали местность по маршруту полета. Удивительно, что при большой плотности населения в Юго-Восточной Азии здесь населенных пунктов было мало. Удивляло и то, что большие массивы земли не обрабатывались. Летевший с нами переводчик, объяснил, что более одной трети населения уничтожены полпотовцами. На подлете к замечательному озеру Когле Сап, расположенному в центре страны и очень богатым рыбой, мы осмотрели с воздуха прекрасный аэродром со стоянками для самолетов и бетонной широкой взлетно-посадочной полосой до 3200 м длинной. Строений вблизи полосы нет, укрытие для самолетов и аэродромные строения находятся в значительном удалении от взлетной полосы у сопок, их трудно обнаружить. Аэродром находился в центре страны, никто его не занимает, комендатуры нет и он постепенно разрушается. После заброшенного аэродрома пошли над озером Конгле Сап. Оно имеет длину до 85 км и ширину 15–30 км. Шли по центру озера с целью безопасности полета. Вокруг озера много полпотовских банд, вооруженных не только стрелковым оружием, но и зенитными пушками. Здесь был сбит самолет вьетнамских ВВС. В Сиам Реаме садились по истребительному, то есть с быстрым снижением. Полоса оказалась приличной и мы благополучно сели, хотя садиться на аэродром без всяких средств обеспечения посадки было крайне рискованным. Но что поделаешь. Война есть война. Прекрасное здание аэропорта было безжизненным, запущенным, с выбитыми стеклами, на потолках первого этажа следы потолков воды в результате прохудевшей крыши, везде мусор и грязь. Вокруг аэропорта плотные заросли, создавшие отличные условия для действий различных диверсионных групп. Нас никто не встречал. Видимо, распоряжение о нашем прилете командование не получило. Это была фронтовая зона. Пришлось около 40 минут ждать прибытия машин с Сиам Реама. Как кхмеры дали команду на подачу машин, до сих пор не понимаю. Видимо, команда пришла с Пномпеня, но с опозданием. Мы уселись в легковые машины и в сопровождении кузовной машины с вооруженными солдатами поехали в город. Дорога была отвратительной, в выбоинах и никто, естественно, ее не ремонтировал – шла война. Справа и слева дороги сплошные рисовые поля, а вскоре на окраине Сиам Реам появились прекрасные особняки, но безжизненные и запущенные. Интересно, что все новые сооружения, как и в Пномпене, имеют давность, по моей оценке, 15–20 лет, примерно одного периода постройки. К этому периоду относится строительство в Пномпене университетского комплекса, Олимпийского стадиона и других современных зданий. Можно было подумать, что примерно в этот период произошел какой-то всплеск в экономической жизни страны. Из бесед с кампучийскими товарищами я узнал, что после изгнания японцев и французов почти все страны мира, в том числе СССР и другие страны социалистического сотрудничества, стали щедро помогать Кампучии, а разумное использование этой помощи правительством привело к оживлению экономики и экономической жизни страны. Кампучийские товарищи утверждали, что все это приходится на период правления Сианука. Если это действительно так, то совершенно понятно, почему уважение к нему в народе до сих пор имеет большую силу. По их оценке только его объединение с Пол Потом и другими врагами кампучийского народа резко снизило его авторитет. Мне было интересно все это знать, хотя эти сведения надо было еще проверить. В Сиам Реаме мы решили заслушать начальника штаба командования. В ходе заслушивания выяснилось, что ни начальник штаба, ни командир дивизии не могли объяснить, где противник, что он делает, как ведется с ним борьба, какие результаты этой борьбы, никаких отчетных карт не было и трудно было понять, чем занимаются части этого соединения. Пришлось внимательно объяснить товарищам, что необходимо сделать для успешной борьбы с полпотовцами. Эти рекомендации были похожи на те, которые я высказал министру обороны НРК Бут Хогу и поэтому не считаю нужным повторяться. Единственно, что несколько подробнее остановился на вопросах планирования ведения постоянной разведки и боевых действий, подчеркнул обязательность ведения отчетных карт о боевых действиях и постоянного анализа обстановки. Кампучийские и вьетнамские товарищи согласились с предложениями и заверили меня, что они будут поступать так, как рекомендовано. Странно было то, что никто с ними из наших советников не встречался и подобных рекомендаций не давал. Старший военный советник генерал В. З. Копытин смирился с тем, что их никуда не отпускают. Оно так и было, но надо же проявлять настойчивость и сломать эту практику. В оправдание В. З. Копытина могу сказать, что в Кампучии он был человеком новым и надо было еще раз ему во всем разобраться. После легкого обеда мы поехали смотреть 7-е чудо света – величественные архитектурные комплексы Ангкорват и Баюн. Оба комплекса построены в период между Х и XIV веками, когда Кхемерское государство переживало бурный расцвет и по своему развитию было одним из пяти самых могущественных государств мира. Архитектурный комплекс Ангкорват построен в конце XI – начале XII века, а Баюн еще в XIII веке, но мне больше понравился Ангкорват в архитектуре которого больше смысла, чем в Баюн. Не случайно государственной эмблемой Камбоджи всегда был Ангкорват. Ангкорват поражает человека архитектурными элементами комплекса, своими просторными помещениями, величественными пятью башнями, изумительными фресками на внешних и внутренних стенах комплекса. Да и место его сооружения было талантливо продумано его создателями. Сам комплекс огражден по всему периметру широким рвом, заполненным водой. Пройти на внутреннюю территорию комплекса можно только через мост. Как Ангкорат, так и Баюн построены без применения растворов и металла. Стены, башни, потолки держатся в результате тщательного подогнанных плит. Зазоров между плитами почти нет. Баюн, как и Ангкорват, расположен на отдельной территории, огражденной каналами с водой и вход на территорию возможен через мост, вдоль которого по правой и левой стороне стоят бюсты воинов. Их более пятидесяти, но ни один бюст не похож друг на друга. Очень величественно Баюн смотрится снаружи. Стены со сплошными фресками, на которых изображены победы Камбоджийцев в войнах против сиамского государства, хорошо сохранились, хотя в некоторых местах под влиянием дождя, солнца и ветра уже начали терять свой первозданный вид. Никто сохранностью этих памятников, принадлежащих не только кхмерам, но и всему человечеству, не занимается. Возможно, сейчас что-то изменилось. Приходится поражаться человеческому разуму, создавшему проекты этих комплексов и воплотившими их в действительность. Мне говорили, что на строительстве этих комплексов работали десятки тысяч людей, в основном рабов, которых затем уничтожили дабы они не смогли повторить создание подобного в другом месте. Можно согласиться с правильностью этого утверждения. Камбоджа в XI–XIII веках была процветающим, могущественным государством, которое завоевало другие земли и покоряло другие народы. На фресках Баюна изображена победа царя Камбоджи над сиамским царем и показано движение большой массы пленных, закованных в цепи. Видимо, они и строили Баюн. На территории Кампучии сохранилось около 400 замков и до 800 пагод, многие из которых полуразрушены. Это свидетельство расцвета камбоджийского государства того периода. Когда посмотришь эти памятники, не веришь утверждениям, что кхмерский народ отсталый, слабо развит и т. п. Убежден в обратном. Такие памятники мог создать только талантливый и трудолюбивый народ. К этому вопросу мы еще вернемся. По возвращении в город мы смотрели вольер для крокодилов. Их там сотни разных размеров. Разводят их для получения крокодиловой кожи, которая очень ценится на мировом рынке. Оказывается, они не так хищны, как показывают в кино и по телевидению. Но это вольер, а не река и не болото. Видимо, там они ведут себя по-другому. Здесь же ухаживающий за ними с металлическим шестом ходит среди них и загоняет их в воду. Правда, он все время подходит к ним с хвоста, а не с головы. Подходить со стороны головы опасно. Уже темнело и мы под охраной тех же солдат на машине поехали на ужин. Его давал секретарь партийного комитета провинции. Через полтора часа, поблагодарив руководство провинции за ужин мы отправились отдыхать. На другой день в 7 часов утра – вылет в Баттамбанг – западную провинцию Кампучии. До Баттамбанга летели всего лишь 40 минут. Высота полета была около 3000 метров, стояла солнечная погода и мы хорошо наблюдали местность. Везде рисовые поля, но не все обработаны. Надо сказать, что местность Кампучии, особенно в центре страны, равнинная и удобная для выращивания риса и других культур, а с учетом обильных дождей, особенно в дождливый период, создаются прекрасные условия для получения обильных урожаев. В 7.40 мы были уже на аэродроме. Полоса аэродрома всего лишь 1250 метров длины, но наш АН-26 вполне вписался. Два вертолета уже ждали нас на стоянке и мы, выйдя из самолета, пересели в них и взяли курс в пд НРАК. Летели над районами, занятыми полпотовцами, а поэтому набрали значительную высоту. Добрались благополучно. Мы планировали побывать в этом соединении и заслушать командование дивизии об обстановке в зоне ее ответственности. При заслушивании картина повторилась. Говорить на военном языке было трудно. На примитивных картах одни флажки, обозначающие расположение частей и некоторых подразделений. Был заслушан начальник разведки, но доклад был слишком пространным, не отвечающим на вопросы как планируется разведка, какой противник в зоне ответственности дивизии, чем вооружен, что он делает и его дальнейшие намерения, где и когда велись бои с противником и какие результаты, ослабевает ли активность противника или усиливается, имеются ли в составе его частей и подразделений наши разведчики и что делается для их внедрения, как организуется связь с разведывательными подразделениями и разведчиками, находящимися внутри частей противника – на все эти вопросы конкретные ответы отсутствовали. Не лучше обстояло дело с заслушиванием других начальников и командования соединения. При заслушивании пришлось коротко останавливаться и давать рекомендации, что и как надо делать, чтобы поправить положение дел. Слушали внимательно и тщательно записывали. В 18 часов по пномпеньскому времени мы должны были встретиться с генерал-полковником Ле Дык Ань, и поэтому пришлось жестко экономить время. В 14 часов вылетели на вертолетах в Трабанг, а оттуда на своем самолете, который нас уже ждал там, в Пномпене. В Пномпене наши военные советники от В. З. Копытина доложили карту с решением на закрытие госграницы Кампучии с Таиландом с необходимыми расчетами. На карте было также предусмотрено патрулирование кампучийских военных катеров вдоль морской границы с Таиландом. Карту и расчеты подготовили хорошо, а это было очень важно при докладе вьетнамским и кампучийским товарищам. Встреча с генерал-полковником Ле Дык Ань состоялась в особняке. На встрече присутствовали его заместитель генерал-майор Хоа, старший вьетнамский военный специалист старший полковник Май Суан Тан и другие руководители. С нашей стороны генерал-майор В. З. Копытин, начальник политотдела полковник Смирнов и советник при начальнике Генерального штаба НРАК полковник Новохацкий. После взаимных приветствий я в течение часа изложил основные вопросы, которые необходимо было решить. Прежде всего я постарался обрисовать состояние борьбы с полпотовскими бандами, проинформировал о результатах пребывания на севере и северо-западе страны и тех недостатках, которые были вскрыты в ходе работы. Большое внимание уделил необходимости ведения постоянной войсковой, оперативной и агентурной разведки, подчеркнув, что она практически не планируется и не проводится, хотя имеются большие возможности. Главным в докладе был вопрос о необходимости закрытия государственной сухопутной и морской границы с Таиландом. Свои предложения, как необходимо это сделать, докладывал по разработанному решению на карте. Эта часть доклада заняла около 35 минут. Затем было доложено о необходимости создания в каждой провинции, уезде, в каждом городе мобильных отрядов для борьбы с бандами полпотовцев. Для оперативного воздействия на более крупные силы противника предложил создать в составе НРАК смешанный вертолетный полк с хорошо обученными и вооруженными десантниками. Был поднят вопрос об усилении идеологической работы среди населения страны и повышения его активности в борьбе с полпотовскими бандами, о необходимости тесных контактов между воинами НРАК и ВНА с местным населением, о недопустимости ненормальных взаимоотношений между ними. В завершении доклада я напомнил вьетнамским и кампучийским товарищам о том, что протокол о разделении функции между военными советниками Вьетнама и советскими военными советниками подписан, но положение практически не изменилось. Советские военные специалисты и советники продолжают работать в некоторой изоляции, что приводит к их оторванности от жизни войск и плохому знанию обстановки. Так продолжаться дальше не может. Мы должны понимать, что речь идет не просто о советниках, а практически о взаимоотношениях между нашими государствами. На этом я закончил свой доклад, поблагодарив товарищей за внимание. После небольшого перерыва выступил Ле Дык Ань. Он обстоятельно, с оценкой сложившейся в НРК обстановки, остановился на обсуждаемых вопросах, подчеркнул их важность, но и трудность решения. К моим предложениям он добавил, что при закрытии государственной границы с Таиландом надо широко использовать инженерные заграждения и высказал мысль о необходимости строительства колонных путей для быстрого маневра силами и средствами на угрожаемых участках возможного прорыва полпотовских банд, на создание системы связи для управления частями и подразделениями, прикрывающих границу. Эти предложения были очень разумными и мы их включили в разрабатываемый план прикрытия государственной границы. По всему чувствовалось, что генерал Хоа, с которым мы вели беседу в полете от Ханоя до Хошимина по этим вопросам, подробно доложил их Ле Дык Ань и они были приняты вьетнамскими товарищами доброжелательно. На этом встреча закончилась. Наша группа была довольна ее ходом и результатами. Затем нас пригласили на совместный ужин. Настроение у товарища Ле Дык Аня и его товарищей было превосходное. Он много шутил, хорошо кушал и предлагал всем замечательное блюдо типа гуляша, который кипел прямо на столе. Обращаясь к присутствующим, он рассказал об интереснейшем случае, который произошел с ним в Ленинграде. "Вы знаете, друзья, что когда я был в Ленинграде и однажды шел в военной форме с переводчиком по Невскому проспекту, мы поравнялись с молодой женщиной, которая за руку вела мальчика в возрасте 3–4 лет. Неожиданно он обратился ко мне с вопросом: "Ты кто? Немец?" Через переводчика я ответил, что нет, я не немец, а вьетнамец. "Так ты вьетнамец!? А можно я тебя поцелую!" Сказав это, он поднял руки в расчете, что я подниму его и он выполнит свое желание. Естественно, что я поднял его, он обвил руками мою шею и дважды поцеловал меня". Когда Ле Дык Ань рассказывал об этом, у него на глазах были слезы6 а я подумал, что этот мальчик, впитавший своим детским умом и сердцем любовь нашего народа к вьетнамцам сделал в области укрепления интернациональных чувств, братских отношений между нашими народами больше, чем сотни пропагандистов. Ужин несколько затянулся, но в душе я был доволен, хотя мне еще предстояло подготовиться для встречи с председателем Совета министров НРК Чан Си и министром обороны Бут Хонгом. Она была спланирована после моего возвращения из юго-западной части страны, т. е. через сутки, но времени по моим расчетам, кроме вечера этого дня, не было. Рано утром мы должны улететь в район порта Реам. 15 декабря 1982 года на вертолете мы вылетели в Кампонгсаом, считавшимся морскими воротами Кампучии с дальнейшим полетом в порт Реам, который планировался по договоренности с Кампучией как база для советских торпедных катеров и мелких военных судов, находящийся значительно южнее Кампонгсаома. Ветер был попутным и мы быстро сокращали расстояние между Пномпенем и главным портом страны. Как всегда, при полетах внимательно изучал местность, сличая ее с картой. Эта часть территории страны заселена слабо. Дорог почти не было, кроме дороги вдоль которой мы летели. Да и она была во многих местах разрушена. Низкие горы, густо проросшие лесом и кустарником, почти не просматривались, что создавало хорошие условия для действия различных банд. Не случайно, что этот район был местом активных действий полпотовцев и банд грабителей. Дело в том, что по этой дороге шло снабжение страны различными грузами, поступавшими через порт Кампонгсаом. Эти грузы доходили до столицы только в том случае, когда их сопровождали бронетранспортеры, а иногда и танки ПТ-76. Через 45 минут мы совершили посадку прямо в порту. Садиться было небезопасно из-за сильного ветра, но наш опытный экипаж вертолета успешно посадил его в избранном месте. У причала стояло под разгрузкой единственное судно, зато затонувших барж, небольших судов было очень много. Мол в нескольких местах был разрушен и требовалось его восстановление. Добротные хранилища на берегу были полупустыми. Прекрасная многоэтажная гостиница тоже пустовала. Мне сказали, что она полностью экипирована хорошей мебелью, но ею никто не пользуется. К порту подходила железная дорога с развитой системой путей в районе порта. Но она бездействовала. Задерживаться мы здесь не стали и вылетели в район порта Реам. Это была основная цель нашего полета. Летели вдоль берега, изрезанного красивыми бухтами с богатой тропической растительностью, с множеством живописных утопающих в зелени островов. По торчавшим из воды затонувшим шхунам, баржам, лодкам, катерам можно было определить, что глубины залива не более 4–6 метров. Мне подумалось, как было бы замечательно построить на берегу залива и на этих многочисленных островах санатории, где могли бы отдыхать миллионы людей, укрепляя здоровье под лучами солнца и купаясь в чистых, теплых и ласковых волнах. Но это дело будущего, а пока мы решали другую задачу. Мы сели на берегу залива и сразу были окружены солдатами вьетнамского батальона, который охранял эту бухту от высадки морского десанта. Вскоре представился и командир батальона. По всему было видно, что им живется здесь неплохо – купаются, ловят рыбу, готовят пищу и все заботы. Никаких постов мы не видели. В красивой бухте с прекрасным пляжем был единственный причал длиной в 150 метров и с рабочей частью в 120 метров. Вот и все сооружения. Когда-то были мастерские, дизельные электростанции на 5 дизелей, постройки для жилья, но они все находились в запущенном состоянии и требовалось их восстановление. Восстановлению подлежала и система водоснабжения, которая также была разрушена. Очень хотелось покупаться, но не было времени. Надо было еще осмотреть долину севернее Реам, в которой находился аэродром. Решили на вертолете на низкой высоте пройтись по границе долины, которую ограждали небольшие горы, и посмотреть аэродром. В ходе полета мы изменили план и после общего осмотра долины произвели посадку на аэродроме. Полоса была сооружена из асфальтобетона, во многих местах разрушена и необходимо ее восстановление и приведение в порядок. На ремонт требовались небольшие средства и не так уж значительное время. Взлетно-посадочная полоса была длиной в 1100 метров и могла принимать самолеты типа АН-2, АН-26 и вертолеты. Раньше он был предназначен для самолетов-амфибий, хотя мне не довелось увидеть в Кампучии ни одного такого самолета. Возможно, их угнали полпотовцы в Таиланд. После всего увиденного сделали вывод, что порт Реам, после его восстановления, может служить отличной базой для ракетных и торпедных катеров. Попрощавшись с командиром батальона мы взлетели и пошли на Пномпень. До Пномпеня летели 85 минут. Дело в том, что дул сильный встречный ветер и мы, испытывая болтанку, шли медленно. Маршрут пролегал несколько южнее дороги Кампенгсаома, Пномпень и ландшафт был другим. Наблюдалось очень много рисовых полей, садов, но почти отсутствовали люди. Казалось, что это безжизненное пространство. В Пномпень прилетели в 13 часов дня и сразу попали на обед к министру обороны НРК товарищу Бут Хонгу. На обеде присутствовали генерал-полковник Ле Дык Ань, генерал Хоа и старший полковник Май Суан Тан. Перед обедом я проинформировал Бут Хорга о проделанной работе и что мы собираемся делать в ближайшее время. Он благодарил меня за информацию и пожелал дальнейших успехов. Обед прошел в обычном порядке. К 16 часам поехали на встречу с председателем Совета Министров НРК Чан Си. Когда мы подъехали к зданию Совета Министров, нас уже ждали у подъезда кампучийские товарищи. Мы поднялись на второй этаж, оттуда нас сопроводили в комнату для приемов. Там уже находился Чан Си и его заместители. Он предложил мне сесть рядом. Затем высказал свое удовлетворение от возможности со мной встретиться. В свою очередь после короткого представления я поблагодарил его за предоставленную возможность встретиться с ним и высказать свое мнение о ходе строительства Народной Революционной Армии Кампучии. Оказание помощи в создании национальной армии Кампучии, как и ЛНДР и СРВ, было нашей советнической обязанностью. Оргштатная структура армий этих государств создавалась при самом активном участии советских советников и специалистов. Исходя из этого Советского правительство поставляло этим странам технику, вооружение, снаряжение, боеприпасы и все необходимое для жизни войск. Ко времени нашей встречи с выполнением плана создания НРАК дело обстояло более- менее благополучно, но соединения и части нуждались в получении инженерной техники, автомобилей и особенно самосвалов. Они по плану поступали, но многие шли на гражданские нужды. В связи с этим я высказал Чан Си просьбу: положенную инженерную и автомобильную технику направлять в войска в соответствии с разработанным планом строительства НРАК, тем более, что для мероприятий по закрытию государственной границы с Таиландом потребуется создание инженерных заграждений и строительство колонных путей, что без инженерной техники осуществлять трудно. Пользуясь случаем, я подробно доложил Чан Си о разработанном совместно с кампучийскими и вьетнамскими товарищами плана закрытия госграницы с Таиландом, что позволит в значительной степени облегчить борьбу с полпотовским и другими бандами. Чан Си положительно отозвался о нашем плане, пожелав военным успешного его осуществления. Подали кофе, после чего, поблагодарив за теплую встречу и возможность высказать свою озабоченность по некоторым вопросам строительства НРАК и ходом борьбы против полпотовских банд. Товарищ Чан Си поблагодарил меня за откровенную беседу, за внимание к строительству НРАК, заявил, что он всегда готов со мной встречаться. В 16 часов мы должны вылететь на Хошимин. В полете до Хошимина мысленно подводил итоги своего пребывания в Народной Республики Кампучии. Проанализировав все события, встречи, пришел к выводу, что поездка была полезной. Прежде всего удалось своими глазами посмотреть реальную действительность и убедиться в необходимости тех мер, которые были предложены вьетнамской и кампучийской сторонам по вопросу борьбы с полпотовскими бандами и очищения страны от этой нечисти. Важным результатом было то, что мы открыли генералу В. З. Копытину путь к более тесному сотрудничеству с вьетнамскими и кампучийскими товарищами. Не менее важным было и то, что упрочилось взаимопонимание между министром обороны НРАК и командующим вооруженными силами НРК генерал-полковником Ле Дык Анем. Очень жаль, что пока решался вопрос полета в Кампучию два из запланированных дней ушло на согласование посещения, а продлить срок пребывания не было возможности из-за предстоящего полета в Москву. На аэродроме Таншоннят нас ждали представители 9 ВО. Командующий в это время был в Ханое на сборках, а поэтому встречал начальник штаба округа. С аэродрома мы поехали в гостиницу. Это оказался особняк бывшего китайского полковника – разведчика. Осмотрев особняк, я пришел к выводу, что ему неплохо здесь жилось. Мы располагали свободным временем и нам предложили посмотреть Хошимин. Это совпадало с нашим желанием. В поездке по городу участвовало четверо – я, мой адъютант, дочь командующего 9 ВО переводчица Майя и начальник отдела внешних сношений. Город произвел на меня хорошее впечатление – широкие улицы, кварталы многоэтажных домов, гостиницы, рестораны, много света. Очень хорошее впечатление произвел порт. К середине нашей прогулки по городу зашло солнце, а поэтому город и порт зажглись яркими огнями. Хошимин не был похож на Ханой. В его жизни что-то было западное, занесенное со стороны. В городе было много машин, мотоциклов, значительно меньше велосипедистов, даже поведение прохожих как-то отличалось от Ханоя и других городов Вьетнама. Время было уже после 20 часов и государственные магазины были закрыты. Мы зашли в один из частных магазинов и чтобы не чувствовать себя неудобно, решить купить за 100 донгов календарь с красивым вьетнамками. После прогулки по городу возвратились в гостиницу, поужинали и легли спать, но комары и гнус не давали спать, да и мысли уже были в Москве. Утром после легкого завтрака поехали на аэродром, но сразу взлететь на Ханой не удалось, не было разрешения. Только через час разрешение было получено и мы взлетели. К обеду были в Ханое. Завтра полет на Москву. Вылет на Москву планировался на вторую половину дня и было еще время посмотреть многие документы в порядке подготовки к встрече с министром обороны СССР Маршалом Советского Союза Д. Ф. Устиновым. Некоторые документы хотелось взять с собой, но это было бы нарушением режима секретности, чего я никогда не допускал. Возможно, это было хорошо, потому что в таких случаях всегда тренируется память в способности удерживать массу различных данных и цифр. Только в 13 часов мы выехали на аэродром. Ехали очень медленно, так как мост через р. Красная был забит машинами и образовавшимися пробками. Тем не менее мы приехали на аэродром своевременно, но вылет самолета откладывался из-за задержки в Ханое генерального секретаря НРПК Хенг Самрина. Он должен был лететь этим же самолетом с членами делегации на празднование 60-летия Образования СССР. Я понял, что буду лететь до Москвы совместно с Кампучийской делегацией. Кампучийская делегация поднялась на борт самолета позже, когда несколько человек, летевших в салоне первого класса, уже заняли свои места. С появлением Хенг Самрина и членов делегации в салоне, я поднялся и поприветствовал их. В составе делегации находился и министр обороны Кампучии Бут Хонг. Полет происходил ночью и кампучийские товарищи спокойно отдыхали. В Москву прилетели к 5 часам утра. Меня встретили товарищи из 10 Главного управления. Погода стояла мерзкая – туман, пронизывающая сырость, обледенелая дорога. К 6 часам утра был дома. Отдыхать не ложился. Сегодня предстоит посещение стоматологической поликлиники. Опять беспокоят зубы, а это очень неприятно. Хорошо, что в поликлинике уже были знакомые врачи, которые оперативно принялись за дело. С утра помощник министра обороны адмирал Свет Саввич Турунов сообщил, что министр обороны примет меня в 14 часов. Это хорошо. Лучше, когда ты бываешь у начальников сразу после прилета и не приходится волноваться несколько дней в ожидании этого события. Меня не очень беспокоило то, что предстоит встреча и доклад ему о положении во Вьетнаме, Лаосе и Кампучии по большому кругу вопросов. До этой встречи мне уже много раз приходилось ему докладывать в бытность командующего Южной группой войск и когда находился на должности первого заместителя главнокомандующего войск Дальнего Востока. О Дмитрие Федоровиче Устинове у меня к этому времени сложилось твердое убеждение как об умном, государственном человеке, жизнь которого полностью принадлежит интересам народа, укреплению экономического и военного могущества нашего государства. Не случайно, что в годы Великой Отечественной войны он был министром оборонной промышленности СССР и будучи в молодом возрасте, успешно справлялся с этой должностью. Он внес огромный вклад в победу нашего народа в войне против фашизма. Став министром обороны СССР он продолжал отдавать все силы, весь свой незаурядный талант оборонному могуществу нашего государства и стран социалистического содружества. В отличие от некоторых других руководителей он был человеком скромным, внимательным и заботливым. Особо ценным качеством его характера, общения с людьми было умение их слушать. Он мог слушать 30, 40, 50 минут и больше, не перебивая докладчика или любого человека, сообщавшего ему данные по какому-либо вопросу. Нет. За всю свою жизнь мне много раз приходилось докладывать большим начальникам, но такого внимательного и терпеливого человека я узнал впервые. В наше "перестроечное" время, а вернее в период развала нашего государства по вине предателей интересов народа, можно иногда слышать о Дмитрие Федоровиче Устинове и что-либо порочащее его имя. Но это делают люди, которые никогда близко не соприкасались с этим человеком, не знавшие его в тот период, а принимают за истину все, что изобретают о нем его недоброжелатели. В предвидении встречи я принял решение доложить ему о военно- политической обстановке в СРВ, НРК и ЛНДР и в целом регионе, о ходе строительства кадровых армий Вьетнама, Лаоса и Кампучии, о выполнении плана поставок для строительства этих армий Советским Союзом техники, вооружения, боеприпасов и снаряжения, о необходимости строительства технической базы, без которой нельзя обеспечить высокую боевую готовность частей и соединений ВНА, НРАК и НАЛ, о состоянии обороны на северном стратегическом направлении, о проделанной работе по ее укреплению и совершенствованию, о состоянии борьбы с полпотовскими бандами в Кампучии и Лаосе и необходимости закрытие границы с Таиландом. Перед началом доклада по всем этим вопросам зашел к адмиралу Турунову Свету Саввичу. Мы обменялись мнениями по некоторым вопросам, договорились о личной встрече. Время поджимало и я пошел в приемную. В 14 часов зашел в кабинет к министру обороны, который поднялся из-за стола, как это он делал всегда, и пошел мне навстречу. Я доложил о прибытии и он со словами: "Ты что-то помолодел, Федот Филлипович" и предложил мне сесть. "Наши друзья, товарищ министр обороны, не дают стареть, да и работа не позволяет". "Это хорошо. Давай докладывай о том, что ты считаешь важным. Получив разрешение, я перешел к изложению намеченных вопросов. Дмитрий Федорович курил и хорошо знал, что я курящий и стал предлагать мне сигарету "Мальборо". Он не предполагал, что я после операции бросил курить. Я пытался отказаться под предлогом, что курить в присутствии министра обороны неудобно, да и не принято, но он все же протянул мне пачку с выдвинутой сигаретой, которую я вынужден был взять, чтобы не обидеть его. Вслед за предложенной сигаретой он поднес зажженную зажигалку и я прикурил. Пришлось пару раз затянуться, но увлекшись докладом, больше не курил, а Дмитрий Федорович не настаивал. Доклад по всем намеченным вопросам получился, судя по вниманию, с которым министр слушал меня, интересным. За 45 минут доклада он только дважды спросил: "Федот Филиппович, неужели это так? на что я ему отвечал, что именно так, товарищ министр обороны, и при этом смотрел ему в глаза. Докладывая, я понимал, что у министра обороны много каналов, по которым он может проверить истинное положение вещей. Но дело не в возможностях министра обороны, а в чести и достоинстве. Бог меня избавил от элементов авантюризма и я никогда за всю свою продолжительную службу не допускал его. После доклада министр обороны поинтересовался, как у меня сложились взаимоотношения с государственным и военным руководством СРВ, НРК и ЛНДР. Я ответил, что взаимоотношения хорошие, никаких затруднений не испытываю, всегда имею возможность, при необходимости, встретиться и изложить просьбу или высказать свою позицию. Партийное, государственное и военное руководство высоко ценит нашу помощь по всем вопросам государственного, партийного и военного строительства и постоянно благодарят наше руководство за бескорыстную экономическую помощь и помощь в строительстве вооруженных сил. "А как чувствует себя супруга и внучка?" "Большое спасибо. Они чувствуют себя хорошо". "Передай им мои самые сердечные пожелания здоровья и благополучия". "Большое спасибо, товарищ министр обороны. Они будут тронуты Вашим вниманием". Дмитрий Федорович знал, что у сына умерла жена и осталось две девочки которых мы взяли на воспитание. "Возвратившись в Ханой, передай при встрече привет министру обороны СРВ товарищу Ван Тиен Зунгу, а когда будешь в Кампучии и в Лаосе – товарищам Бут Хонгу и Кхамптай Симфандонгу". "Большое спасибо за приятное поручение. Обязательно передам". "Передавай привет всему своему коллективу советников и специалистов. Желаю им здоровья и успехов в работе". На этом встреча закончилась. Министр обороны поднялся из-за стола и протянул мне руку на прощанье. В эту поездку в Москву запомнился мне один интересный случай, связанный с празднованием 60-летия Образования СССР. На это празднование были приглашены все главные военные советники. С прибытием к месту празднования я несколько задержался и вошел в дом, когда уже делегации стран социалистического содружества и дружественных стран собрались и стояли вдоль стен зала в ожидании захода в зал для торжественного собрания. Министр обороны ВНР генерал-полковник Карпати увидел меня и пошел мне навстречу, пересекая зал ожидания. Естественно, что я вынужден пойти ему навстречу, но в это время увидели меня и другие министры: министр обороны ЧССР генерал армии Мартин Дзур, министр обороны МНР генерал-полковник Ендон, министр обороны СРВ генерал армии Ван Тиен Зунг, министр обороны НРАК товарищ Бут Хонг и все они покинули свои места и окружили меня в центре зала. Они тепло поприветствовали меня, а я соответственно тепло отвечал на их приветствия. Но мне было не совсем удобно от такого внимания, которое наблюдали присутствующие в зале. Вместе с тем подумал, что не зря мне почти 60 лет и что я что-то сделал для укрепления дружбы и интернационального единства между народами Советского Союза и народами этих стран. На второй день улетел в СРВ. Заканчивался 1982 год и пятый месяц моего пребывания во Вьетнаме. Это были очень трудные и очень интересные месяцы моего становления в качестве главного военного советника в Социалистической Республике Вьетнам. Заканчивалась первая декада февраля 1983 года. Мы продолжали готовиться к приезду комиссии. Никакой робости или неуверенности у нас не было. Мы трудились добросовестно, сделали много и не было нужды переживать. Но человек устроен своеобразно. Если этот человек с чувством долга перед Родиной и самим собой, он всегда будет беспокоиться, всегда будет искать пути улучшения своей работы, пути более глубокого проникновения в суть своей работы, в суть происходящих явлений и событий. Да! Таким должен быть настоящий человек, человек мыслящий, человек самоанализа, человек труженник. Сегодня нас пригласили на ТЭТ к Начальнику Главного политического управления, члену политбюро ЦК КПВ. Тю Хюи Ману. ТЭТ – это национальный праздник. Его празднуют официально три дня, а неофициально 6–7 дней и более. Это новый год по лунному календарю. Он не имеет строго определенной даты, он подвижен. Мы сегодня гости начальника Главного политуправления ВНА. Начало праздника было намечено на 19.00. У вьетнамцев не соблюдается такая точность, как у нас, когда стараются собраться за некоторое время до Нового года, проводить старый год и встретить новый. Такой традиции нет. Новый год вьетнамцы могут встречать за несколько дней до его наступления, а близких друзей могут приглашать в гости накануне или после наступления Нового года. Общим является то, что в день праздника обычно вьетнамцы собираются семьями и отмечают его как семейный праздник. Мы были заняты на встрече около двух часов. Отметили в тостах много общего между новогодними праздниками наших народов, пожелали крепкого здоровья, успехов, благополучия и всего, что обычно желают в этот праздник. Затем сфотографировались с маленькими деревьями абрикос и персиков. По традиции дорогому гостю дарится маленькое дерево, усыпанное мелкими плодами. Таких два дерева подарили нам в период праздников министр обороны Ван Тиен Зунг и начальник политуправления Тю Хюи Ман. На второй день вечером в канун нового года нас пригласил министр обороны и его супруга мадам Нгуен Тхе Ки. Мы прибыли втроем, взяв с собой внучку. Она за последнее время в гостях ведет себя хорошо. К нашему приходу вся семья министра обороны была в сборе, кроме сына, учащегося в СССР. Он в этом году заканчивает учебу. Была дочь, второй сын, зять, мадам Нгуен Тхэ Ки и Ван Тиен Зунг. Вечер прошел хорошо. Поговорили о традициях народов, о том, что наступил год свиньи, а это год, по преданиям народа, благоприятный. В тостах высказывались пожелания счастья и радости в Новом году. Алечке подарили несколько очень симпатичных кукол. В десятом часу, поблагодарив за угощения, мы разошлись. Ван Тиен Зунг предлагал нам погулять по городу и посмотреть его ночной наряд, но мы не захотели. Ходила Алечка с Владимиром Пинн и наши водители с детьми. В городе стоял сплошной грохот взрывов петард. Он не смолкал всю ночь и на следующий день, а практически треск раздавался всю неделю. У нас хорошо празднуют новый год, но вьетнамцы еще лучше. У них просто фанатизм. Уж больно шумно они его отмечают. И где столько изготавливается петард. Израсходованного пороха, видимо, хватило бы на маленькую войну. На второй день праздника мы не работали и была возможность пойти посмотреть городской парк и выставку цветов. Отдельные цветы были очень оригинальными и произвели хорошее впечатление. Походили по парку и возвратились домой. Надо было отдохнуть. Ведь всю ночь стоял грохот. Вторую половину февраля мы были заняты комиссией. Слетали в Куньмынский особый Военный Район, познакомились с местным руководством. Генерал И. В. Вельджанов – советник при командующем КОВРа выглядел неплохо. Он хорошо контактирует с руководством КОВРа и местными руководителями. На весь их коллектив была единственная женщина – жена советника при командующем артиллерии КОВРа полковника Шевченко. Она пригласила нас к чаю. Мы не смели отказаться, да и ей приятно было встретиться с советскими людьми. Она рассказала об условиях жизни, а этим очень интересовались московские товарищи. Она не жаловалась, но высказала пожелание больше разнообразить продовольственные товары. Поблагодарив за внимание, мы ушли, оставив доброе чувство. После этого мы пошли во взвод связи. Во взводе связи, обеспечивающем связь советника КОВРа с ГВС, побеседовали с солдатами и сержантами. Они чувствовали себя хорошо. У них небольшая ленкомната, библиотека, кинопередвижка, журналы, газеты. Письма получают 2–3 раза в месяц. Это не часто, но все же связь с Родиной поддерживается. Жалоб не было. На кухне, которую мы посетили, санитарное состояние было относительное. И. В. Вельджанов ссылался на то, что, дескать, пищу готовят вьетнамцы, они и отвечают. Но это несерьезно. В это дело на вникать. После завтрака мы улетели в ракетную бригаду. Надо сказать, что на завтраке в ресторане мы заметили хорошее, доброе отношение к нам. Многие официантки немного разговаривали по-русски. Это говорило о том, что наши россияне бывают там довольно часто. Ведь это угольный бассейн, дающий до 6 миллионов тонн угля, практически 80% от добываемого в стране, а в этом бассейне работает до 250 человек советских специалистов. Вот они и пользуются здесь общим вниманием. До РБР летели всего лишь 30 минут. Я до этого не сумел побывать в этой бригаде, хотя много знал о ней из докладов генерала Григория Кузьмича Филоненко. Она обустраивалась и весьма бурно. За короткий период времени были возведены хранилища для техники, для ракет, для ракетных установок, казармы, ПТО, аккумуляторная, жилье для советских специалистов, для офицерского состава бригады, построено много хороших дорог. Командир бригады закончил нашу артиллерийскую академию, прекрасно говорит по-русски. Вот он и показывал весь комплекс проделанной работы. Впечатление осталось хорошее. Наступили сумерки и надо было возвращаться домой. Мы попрощались и взяли курс на Ханой. На следующий день, т. е. 25.2 улетели в Дананг. Мы решили побывать в Дананге, посмотреть бригаду надводных кораблей и базу хранения материалов и техники, откуда шло снабжение Лаоса. До этого мне на этой базе бывать не приходилось. Сперва мы решили осмотреть базу. Когда мы туда приехали, там уже был генерал Олег Алексеевич Комаров и полковник Александр Львович Момотков. Мы решили коротко послушать начальника базы капитана лаосской армии. Это очень деловой, юркий капитан, учившийся в свое время в Советском Союзе в автомобильном училище. Неплохо говорит по-русски. Заслушав его доклад, мы пошли осматривать складскую территорию. Она раскинулась довольно просторно на 5–6 гектарах. Кое-где имелось твердое покрытие в виде площадок, на которых стояла техника: машины, тракторы, бульдозеры, грейдеры, эскаваторы, катки, передвижные электростанции и другая техника. На площадках лежало много металла, уже изрядно поржавевшего, покрышек для машин, много агрегатов для различной техники и материалов. Под крышами нескольких складских помещений, весьма внушительных, хранились автомашины, цемент, электростанции и другие более мелкие агрегаты и материалы. Удивительно, что хранящийся в мешках цемент в значительной степени схватился, образовав до 3–4 см корку. Такого цемента хранилось до 8000 тысяч тонн. Вот где гибнут дорогостоящие материалы. Вот где безхозяйственность. Но что делать. Вывоз грузов в Лаос идет очень плохо. За месяц 200–300 тонн, а их лежит до 50 000 тонн, а чисто военных до 32 000 тонн. Думали, решали, но ничего разумного не придумали. Слишком дорогое удовольствие возить их автотранспортом. Машина сжигает до 1 200 литров бензина в оба конца, да еще изнашивается, да еще надо платить водителю, а привозят, допустим, 5 тонн цемента. Трудно сказать, что дороже бензин или цемент. Вот в этом и вся проблема с вывозом. Надо задействовать порт Винь, путь от которого в Лаос в два раза короче. Это решение проблемы. Для перегрузки материалов с океанских судов на малые суда, так-как океанские не могут зайти в порт Винь из-за мелководья, надо иметь не менее двух мелких судов, которые и будут доставлять грузы в порт Винь, а оттуда автотранспортом в Лаос. Это должны решить министры обороны СССР и СРВ. После осмотра склада поехали в бригаду кораблей. Осматривали малые противолодочные корабли. Команды были выстроены, мы заслушали рапорт и побеседовали с офицерами и личным составом. Оказалось, что из прежнего экипажа сторожевого корабля, который был полностью обучен в Симферополе, никого не осталось и никакой приемственности в смысле обучения экипажа не произошло. Те ушли, эти пришли без какого-либо перекрытия по срокам. Мы были удивлены этой беспечности, бесхозяйственности и бог знает еще чем. Зачем было учить целые экипажи? Зачем было тратить столько средств? Но что делать? Уже не вернешь. Надо смотреть на будущее, не допустить подобной бессмыслицы. Во второй половине дня улетели в Нячанг. Встретили нас генерал-лейтенант Попов Александр Михайлович, советник по учебным заведениям, начальник училища, герой СРВ, хорошо владеющий русским языком полковник Динь, его заместители, начальник военно-морского училища, начальник училища связи и их заместители. Встречали и местные власти. С аэродрома мы разделились на три группы для параллельной работы. Другого выхода не было. Внимательно выслушали начальника авиационного училища. Проблем много: неисправность Л- 29, Л-39, МИГ-21 бис, и т. д. Недостает инструкторов – их в два раза меньше, вместо 172 имеется 72. Естественно, что это не простые вопросы. Их надо решать. Для меня они не были новыми вопросами и я уже бывал в этом училище и знаю положение дел, но для членов комиссии это важно. Они также должны нам кое в чем помочь. После заслушивания пошли смотреть классы, тренажеры, музей. Музей был очень содержателен, здесь даже есть фотографии американских летчиков, сбитых самолетов вьетнамскими летчиками. Во всем чувствовалась рука начальника училища. Он очень откровенен, за что говорят, его начальство не совсем почитает. Это не удивительно. Хочется помочь им в этих делах, но жаль, что ты не все можешь, не все от тебя зависит. Вечером заслушали всех остальных товарищей, побывавших в морском училище и училище связи. Они обстоятельно доложили свои выводы. Утром после завтрака решили выйти в море посмотреть бухту Нячанг, кое-кто решил покупаться, а главное все хотел посмотреть огромный аквариум с различными рыбами от декоративных до больших морских. Это было очень интересно. В аквариуме, отгороженном каменной стеной с отверстиями для морской воды, находилось кроме декоративных рыб, которые мы видели в маленьких комнатных аквариумах, много больших морских рыб. Каких только рыб нет. Когда бросают съестное, они тучей набрасываются на брошенное, показывая бока, животы и свой норов. Между двумя большими аквариумами, расположился уютный ресторанчик. Он небольшой, но довольно вместительный. В буфете продают вино, пиво, закуски, а самое главное корм в виде сушеных рыбешек для корма рыб. Огромные рыбины по 6–8 килограмм и более набрасывались дружно на брошенную сушеную рыбешку. Здесь даже большие черепахи с огромную сковородку спокойно проплывают среди косяков рыб в надежде тоже что-то получить из корма. Но они страшно неповоротливы и только тогда, когда корм брошен прямо ко рту, они кое- как успевают заглотить. Все остальное пожирается юркими, хотя весьма большими рыбинами. И каких только нет рыб. Любовались этим зрелищем весьма долго. Вскоре появилась группа экскурсантов – поляков. Они также внимательно наблюдали это прекрасное зрелище. Но нам надо было уже улетать, а перед отлетом нас ждал обед. Мы возвратились в гостиницу, забрали вещи и поехали в летное училище. Там уже были начальники училища морского и связи, а также местные власти. За обедом я произнес тост. Говорил о достижениях провинции, о делах училища, о наших пожеланиях. Хорошо, что я накануне прочитал внимательно справку по данной провинции. Это дало возможность соединить в тосте гражданские и военные дела. Вот и нет февраля. 1, 2, 3 марта комиссия работала непосредственно в управлении главного военного советника. Смотрели все документы. Их много. Все они представляли определенный интерес. Эта работа была хорошо организована и мы объективно показали свой труд. На следующий день генерал-лейтенант Александр Петрович Токун сделал разбор. Это был хороший, объективный разбор. Он старался сконцентрировать свое внимание на недостатках, особенно по работе ремонтных заводов, по состоянию ВВС. ПВО и работе с кадрами. По всем этим вопросам имели место недостатки, не всегда зависящие от нас. После разбора поехали к послу Борису Николаевичу Чаплину. Состоялась 30- минутная беседа. Александр Петрович доложил о результатах работы, о положительном и недостатках. Затем принял нас товарищ Ле Чонг Тан. Опять информация А. П. Токун, затем выступление товарища Ле Чонг Тана. После официальной части состоялся ужин. На второй день провожали комиссию в Москву. Впервые видел ИЛ-86. Это новая многоместная машина. Зашли посмотреть внутрь самолета, но ничего особенного не увидели. На взлете он нам совсем не показался. Почему-то слишком долго отрывался от взлетной полосы, а ведь он был загружен не полностью. Но может быть это только первое впечатление. Проводили и поехали домой. Дорогой думал о Женсене Кирееве. Бог знает, что за человек. Хочется относиться к нему с уважением, но во всем его поведении есть что-то настораживающее, неискреннее. Видимо слишком большое самолюбие, слишком много гордости и самолюбования. Сегодня 7 марта. До обеда посетил посла. Обсуждали последние новости. Он мне сказал, что они писали письмо в МИД СССР о моем награждении и что МИД поблагодарил за высокую оценку моего труда, но ходатайствовать о награждении не стал, т. к. я за последние три года получил два больших ордена – Орден Ленина и Орден Октябрьской революции. Зачем только они это делали, имею в виду посольских. Кому это нужно. Я сам был против награждения. Когда я сказал Алевтине Васильевне об этом, она также правильно все поняла. Она хорошо знает, что я Родине служу не за ордена и медали, да и Родина меня никогда не обижала. Давала мне звания, должности, ордена, посылала на съезды КПСС, избирала депутатом Союзных Республик и депутатом Верховного Совета СССР. Нет. Не обижала. Да и я к ней отношусь с любовью. Служил и служу, как мне кажется, честно и сколько не пытаются отдельные подлые личности в чем-то меня упрекнуть, ничего не получается. Буду надеяться, что их за несправедливость покарает судьба. Да! Обязательно покарает. Я в это верю. Но что это я расчувствовался. Кому это нужно. Это, видимо, под влиянием приближающегося шестидесятилетия. Сегодня был у министра обороны СРВ генерала армии Ван Тиен Зунга. Он мне изложил программу предстоящей военно-научной конференции в Хошемине с участием членов Политбюро, на которой будут обсуждены вопросы: – подведение итогов развития Вьетнамской Народной Армии; – перспективы дальнейшего развития Вьетнамской Народной Армии; – участие в экономическом строительстве воинов Вьетнамской Народной Армии. Хорошо, что он это сделал. Это говорит о доверии, о наших добрых отношениях. Но он меня и озадачил. Он сказал, что в связи с конференцией с 10 по 15 марта он на моем дне рождении не может быть. Я пришел в уныние. Как быть. Хорошо, что не посланы пригласительные. Пришлось перенести вечер на 15.3.1983 г. Он обещал, что обязательно будет. В один из дней мы с Женсеном Киреевым обсуждали предложения Вьетнамской стороны по пятилетнему плану. Надо было прийти к какому-то определенному мнению. Мы боялись что вьетнамские товарищи возьмут верхний потолок. Тогда надо будет менять наши наметки по пятилетнему плану. К счастью все обошлось благополучно. Взяли нижний предел. Но за этими вводными пошли и заботы. Давай, давай, давай. Вот уж у нас любят торопиться даже там, где нет никакой необходимости. Сегодня суббота, 12 марта, день рождения Алевтины Васильевны. С утра поздравили бабушку с днем рождения. Бабушка довольна, хотя женщины не любят, как я заметил, отмечать свои дни рождения. Может быть это и правильно. Что хорошего, что ты на год стал старше. Но это для женщин, а мужчины придерживаются другого мнения. В субботу мои сослуживцы поздравили меня с юбилеем. Начали поступать поздравления от начальства. Поступил приказ Мо СССР о награждении меня ценным подарком и мне вручили памятный адрес. Это хорошо. Поступили поздравления от командующих Округов, Главнокомандующего Войсками ДВ генерала армии Говорова В. Л., от Дружинина М. И. и других сослуживцев. Сегодня воскресенье и я решил на службу не ходить. Надо было помочь Алевтине Васильевне да и немного отдохнуть. Обед был назначен на 2 часа. Это хорошо. На обед из нашего дома пришли все, кроме Валентины Николаевны Пинн. Она болеет и поэтому прийти не смогла. Посидели, поговорили, спели несколько песен и на этом закончили. Но все же отметили. Конечно молодежь так дни рождения не отмечает. Она долго гуляет и веселится. Продолжали поступать поздравительные. Их уже набралось довольно много. Прислали поздравления чехословацкие, венгерские, московские друзья, прислал поздравления министр обороны ЛНДР Кхамтай Сипфандон и его заместители, посол СССР в ЛНДР Сопченко Владимир Федорович, Посол СССР в Кампучии Олег Владимирович Басторин и другие товарищи. Но я не знал, что есть памятный адрес от товарища Цеденбала. Вот уж внимательный человек, замечательный руководитель, который никогда не забывает тех, кто успешно работал в МНР, кто укреплял по-настоящему дружбу между нашими народами. Но это поздравление объявил посол МНР в СРВ Равдангийн Гунсэн на самом вечере, что было неожиданностью для всех присутствующих. Волнение за предстоящий вечер не проходило. Как получится, как воспримут гости этот вечер, понравится ли он им, укрепит ли наши отношения и отношения между ЧССР, СРВ, ВНР, МНР, СССР, ЛНДР и НРК – вот главный вопрос. Ведь этот вечер не должен быть простым ужином. В этот день я волновался по поводу прилета генерала Копытина Виктора Захаровича и генерала Комарова Олега Алексеевича. Они должны были прилететь с супругами. Вот и наступил день волнений, раздумий и надежд. Почему я так волнуюсь, почему переживаю, почему душа полна тревог? Возможно это действует необычность обстановки. Как-никак первый раз в этой стране мне приходится организовывать такое мероприятие. Как оно получится, каково мнение останется у присутствующих на этом мероприятии, будет ли оно желанным для гостей или они после исполнения формальной вежливости поспешат уйти домой под различными предлогами, наконец, какое впечатление произведет на присутствующих сама организация мероприятия, хозяин и хозяйка события. Алевтина Васильевна, чувствую, тоже волнуется, что редко бывает. Она обычно внешне спокойна, хотя всегда волнуется, а сегодня она и внешне волнуется. Мне приятно это волнение. В этом волнении я усматриваю ее страстное желание, чтобы вечер получился, чтобы я был доволен им. Днем она еще раз побывала в зале для приема, все посмотрела, взвесила, дала свои советы. Но вот и 18 часов 30 минут. Мы идем в Ба-Ба (гостиница 33). Это в 400 метрах от дома <186> 2 – нашего дома, где мы живем. Алевтина Васильевна в вечернем гепюровом платье. Оно ей очень идет. Она в нем стройная и значительно моложе своих 59 лет. Начали прибывать гости. Прибыл генерал армии Тю Хюн Ман с переводчиком Зиеу, прибыла жена министра обороны СРВ уважаемая мадам Нгуен Тхе Ки, прибыл посол СССР в СРВ Чаплин Борис Николаевич с супругой Галиной Александровной и дочерью Светой, прибыл чехословацкий посол уважаемый Богуслав Гангл, прибыл венгерский посол с супругой Йожеф Варга, монгольский посол Равдангийн Гунсэн с супругой, прибыли военные, военно-воздушные и военно-морские атташе этих стран вместе с советскими военными атташе генералом Давыдовым Владимиром Алексеевичем и Аллой Алексеевной. Прибыл советник – посланник нашего посольства Мякотный Юрий Николаевич, советник при Совмине СРВ товарищ Гвоздев Виктор Александрович с супругой, Сергеев А. А. – экономический советник без супруги, супруга экономического советника при посольстве СССР в СРВ Валентина Нагибина, Евгений Рыбалко с супругой – торгпред СССР в СРВ, Бочурин Юрий Григорьевич с супругой, Зам МО СРВ генерал-лейтенант Чан Ван Куанг с супругой, советник при РВ и А генерал Филоненко Григорий Кузьмич со Светланой Витальевной, советник при командующем ВВС СРВ генерал-лейтенант Недзелюк Павел Матвеевич с женой Лидой, советник при командующем инженерных войск генерал Бражко Павел Рафаилович с супругой, заместитель по политической части генерал Дорцев Юрий Степанович со своей супругой Геллой Ивановной, мой заместитель генерал- лейтенант Кереев Жансен Киреевич с супругой, доктор подполковник медицинской службы Васильченко с супругой, полковник Жуков Леонид Степанович с супругой, капитан 1-го ранга Любимов А. И. и некоторые другие лица. Мы стояли с Алевтиной Васильевной у входа и всех встречали. Все нам добродушно улыбались. Но это естественно. Ведь надо порадовать хозяев своим радушием. Да. Совсем забыл. Прибыли главные военные советники из Кампучии и Лаоса товарищ генерал Комаров Олег Алексеевич с Лидией Петровной и генерал Копытин Виктор Захарович, к сожалению без супруги. Прибыл и полковник Момотков Александр Львович. Пришли все, кто мог прийти, а это уже хорошо. Вечер вести я поручил Керееву Женсену Кереевичу. Да! Только он может это делать, если вложит душу. Начались выступления для тостов. Первым говорил Женсен Кереев. Он говорил очень хорошо, я имею в виду Женсена, но главным образом о поступивших поздравлениях. В ходе его выступления он зачитал приветственный адрес МО СССР Д. Ф. Устинова, а затем предоставил слово послу МНР в СРВ товарищу Равдангийну Гунсэну, который объявил памятний адрес Юмжангийн Цеденбала по случаю моего шестидесятилетия и передал сувенир. Это было великолепно. Это сразу создало атмосферу особого настроения у меня и у всех присутствующих. Честно говоря, тронут этим великим, простым, твердым и внимательным, незаурядным деятелем международного коммунистического и рабочего движения генеральным секретарем ЦК МНРП, председателем Великого Народного Хурала МНР, маршала ЦК МНР товарища Цеденбала. Затем продолжались объявления приветствий от министров ВНР, ЧНА, НАЛ, Вьетнамской Народной Армии, от руководства Советской Армии, войск ДВ, от друзей и близких. Затем слово было предоставлено товарищу генералу армии Тю Тюи Ману. Он говорил очень хорошо, подчеркнул, что за короткое время я завоевал своей скромностью и деятельностью уважение и признательность вьетнамских друзей. Затем выступил товарищ Чаплин Борис Николаевич, а затем все остальные. Через два часа сделали перерыв, но никто не ушел. Все остались. Это уже хорошо. Это говорило о том, что всем нравится. Еще два часа, еще выступления. Особо емко и глубоко выступили генералы Филоненко, Недзелюк, Бражко. Да им проще. Они меня хорошо знают, а поэтому им легко говорить. После второго перерыва послы стали расходиться. Ушли и вьетнамские товарищи. Мы их тепло проводили. Все посольские и наши остались. Вот тогда и началось настоящее веселье. Начали еще выступать, петь, рассказать стихи. Выступило 100% присутствующих на вечере. Никто не заметил, что уже час ночи. Я и сам не заметил, как сбежало время. Мое выступление было хотя просторным, но емким и душевным. Понравилось оно и Алевтине Васильевне. Она тоже выступила и выступила хорошо. Спасибо тебе, Алевтина Васильевна. Вечер очень удался. Это хорошо. Мы довольны. Ура! Ура! Ура! Экономсоветник Сергеев А. А. подарил мне в день 60-летия стихи: Земле (планете) было нужно, Чтоб в этот день в весенний март Мадонна Кривда в муках тяжких родила сына И в отважных с тех пор пошел Федот В путь дальний и тернистый, смертельный, сложный. Но вынес он лишенья все, невзгоды И вот перед нами в полной красоте, Добытой трудными и ратными делами, Предстал Федот Филипыч – генерал, Увенчан славой, орденами! Доверие ему большое – крепить войска друзей Вдали от Родины своей, Чтоб крепче мир стал на планете, где он уж вот как шестьдесят Подал свой первый голос полководца. Желаю Вам, Федот Филиппович, здоровья богатырского, Успехов творческих, крепящих мир и постоянного прилива сил, Дающих жить, работать, думать и творить, любить и быть любимым! Я небольшой знаток поэзии, но самое главное в этих стихах вложена душа. Спасибо А. А. Сергееву за его стихи. Читатель может сказать: И кому нужен твой юбилей, что ты так подробно его описал". Да, он конечно будет прав, но каждый человек немножко эгоистичен и я тоже. Пусть меня простит читатель. А сейчас надо готовиться к поездке в Кампучию. Она и так уже затянулась. Надо давать ответы на вопросы МО СССР и НГШ ВС СССР, а ясности нет. Ее можно получить только в Кампучии. Но надо вначале проводить Алевтину Васильевну с моей внучкой Алечкой. Они потихоньку готовятся к отъезду. Особенно в восторге Алечка. Ведь она едет домой к сестренкам и родным. Сколько радости и счастья. Ее можно понять. Ведь там ей куда лучше, хотя очень тяжело Маринке. Мы тревожились. Как она будет себя вести? Как ее примет Славочка. Ведь Славочка немножко эгоистична, хотя очень серьезная девочка. Посмотрим, но на душе очень беспокойно. Возратился в Ханой министр обороны Ван Тиен Зунг. Надо узнать результаты, но неудобно напрашиваться сразу на встречу. Он сам пожелал встретиться и проинформировал меня по результатам военно-научной конференции с участием Ле Зуана и Ле Дык Тхо. Надо было доложить МО СРВ и ряд вопросов, возникших за последнее время. Встреча была назначена на 8.00 17 марта 1983 года. Она и произошла в установленное время. Встретились, тепло поздоровались. Он начал разговор с извинения за то, что не смог присутствовать на дне рождения. Я сказал, что это не имеет принципиального значения, что Вы были заняты и не могли поступить иначе. Думаю, что я сумел его убедить в правильной оценке его положения. Затем он проинформировал меня по ходу совещания. Все хорошо. Меня очень обрадовало, что наша цифра 140 принята, что в ходе совещания наметилось сближение нашей и вьетнамской доктрины. Трудились не напрасно. Видимо мои выступления дошли до ЦК КПВ и многих руководящих товарищей. Это замечательно, но надо иметь в виду тенденцию к возврату в определенных условиях, тем более что сторонников старых взглядов больше, чем новых. В этом вся беда и вся трудность моего положения. В целом все хорошо. Я доволен. Думаю, что это будет правильно воспринято и нашим руководством. С утра 19 марта поехали провожать Алевтину Васильевну и внучку. Надо было быть на аэродроме в 8.00 утра. К счастью мост был относительно свободен и мы благополучно его преодолели. Приехали своевременно. Решили подождать на верху, где имеются комнаты для гостей. Посидели, поговорили и вскоре пошли на посадку. Самолет заканчивали загружать вещами и попутными грузами в багажники. Пассажиры в основном уже сидели на своих местах, а поэтому мы посадили Алевтину Васильевну и Алечку сразу по прибытию к самолету. Они уселись и вскоре появились их лица в иллюминаторах. Я поговорил с командиром корабля, узнав от него, что этот ИЛ-72 совершенно новый, только два месяца находится в эксплуатации – 86531. Я пошутил с командиром корабля в отношении грузоподъемности корабля, обратив внимание, что вес вьетнамских товарищей на 2/5 меньше советских, а поэтому у них нет перегруза. Поговорили о системе посадки на аэродроме Ной-Бай. Никак два ведомства не могут договориться между собой на счет объединений средств посадки в одних руках, удивительно, но это так. Все же мы не теряем надежду это сделать в ближайшее время. Генерал- лейтенант П. М. Недзелюк и генерал-майор Герасимов над этими вопросами работают. Пока мы рассуждали, все загрузили и командир корабля поднялся на борт. Я пожелал ему счастливого пути и мягких посадок. Проводив самолет, мы заехали к себе в дом, немного побыли дома и я уехал на работу, хотя это была суббота. Надо было бы еще многое сделать. Во вторник в 10 часов утра улетели в Кампучию. На борту, кроме меня, Сергей Макеев – переводчик-референт, Владимир Рейнгольдович Пин, полковник Алексей Егорович Бондарев – мой помощник, полковник О. В. Галваньш – специалист по Кампучии, полковник Чан До от ГШ ВНА. Летели, читали, разговаривали. Все время думал о встрече с командующими войсками в Кампучии Ле Дык Ань. Как все сложится, какова будет откровенность в разговоре, как нам удастся все решить. Эти вопросы беспокоили меня. Я понимал, что и вьетнамской стороне будет нелегко отвечать на мои вопросы. Во всяком случае я твердо решил не допускать недоброжелательности. Это ни к чему. Когда самолет выруливал на площадку перед аэропортом я увидел, что нас встречают начальник Генерального штаба Народной Революционной Армии Кампучии Сой Кэо, командующий войсками в Кампучии генерал-полковник Ле Дык Ань, его заместители генералы Май Суан Тан, полковник Хоан Хоа, советник при Кампучийской Армии генерал-майор В. З. Копытин, Советский посол в Кампучии О. В. Басторин и другие. У всех были улыбки на лице и меня это обрадовало. Некоторые могут сказать, что они всегда улыбаются. Это неправда. Они умеют и улыбаться, но умеют быть и жесткими. После теплой встречи обсудили программу работы на следующий день. Так было удобнее и для меня и для них. Надо было посоветоваться с генералом Виктором Захаровичем Копытиным, обменяться мнениями, найти правильный подход к решению, а их, к сожалению, было много. С аэродрома мы поехали в резиденцию Виктора Захаровича Копытина. Расположились в особняке, немного привели себя в порядок и пошли на обед. После обеда сели в комнате гостиницы и обменялись мнениями. Затем обсудили план на последующие дни, чтобы сообщить его нашим друзьям и найти место для встреч с товарищем Ле Дык Ань, Буй Фунгом, Сой Кэо, послом СССР в НРК Олегом Владимировичем Басториным и другими лицами. Вечером на ужин пригласил меня Виктор Захарович Копытин. Они у нас были, и я уже знал его хорошую подругу жизни Галину Дмитриевну. Они встретили радушно. Пригласили меня к столу, на котором стояли пельмени, арбузы и даже что-то похожее на дыню, но не совсем дыня. Дынь в этих краях нет, а вот арбузов много и даже неплохих. Вообще надо сказать, что эти края богаты фруктами, овощами, но не так, как наши – русские края. Такого многообразия фруктов, овощей как у нас нигде нет, да и по своим качествам они не только не уступают южным, выгоревшим на солнцепеке, но и значительно превосходят их. Это можно понять только после пребывания здесь, когда ты все испытаешь: и эти бананы, и эта папайя, и эти ананасы – все это хорошо, но наше яблоко, слива, груша, черешня, вишня, сотни наименований лесных ягод, наша дыня, арбуз, наша картошка, ох эта картошка, на три порядка стоят выше этим всем причудам юга. Да и сама природа. Посмотришь красиво – пальмы, огромные деревья, цветущие различными оттенками цветов – все это красиво, но нет той нежности, того удивительного ковра, на который тебе хочется лечь, почувствовать запах всесильной земли, понежиться на густой, пахучей, теплой и мягкой как перина траве, ощутить ее запах, насладиться ее нежностью и изумительной красотой. Или походить по этому ковру, пособирать цветы, найти в этом ковре землянику или белый гриб, посмотреть как заботливо работают пчелы, обхаживая каждый цветок, да и сотни других мелких насекомых, без устали работающих вокруг цветов. Это неповторимо. Видимо только средняя полоса России так богата дарами природы и так сильно действует на твое воображение. Разумеется, что житель юга, средней Азии, Сибири, севера, Кавказа может обидеться, сказать, что я не совсем прав, что природа везде красива. Не буду с ними спорить. Каждому нравится та местность, та природа, которая его окружила с самого детства. Мне тоже нравится южная часть Украины, ее раздолье, теплый климат, обилие фруктов и т. п. Мне нравится первая половина лета и осень на Украине. Особенно безбрежная степь в мае – начале июня, когда посевы пшеницы, ржи, ячменя еще не приобрели желтый цвет, а по- настоящему зелены. Вот тогда и кажется тебе, что ты среди океана, только не голубого, а зеленого. Много и других прелестей природы в этой полосе. Но вот однажды я разговорился со своим другом. Он родом с Нижней Волги. Он с азартом рассказывал о поездке на Родину, т. е. в свои родные места. "Знаешь, Федор. Удивительно. Выйдешь в степь, а кругом полынь и полынь, и так она пахнет, так ты ее чувствуешь, как в детстве и она тебе мила и близка, как родная мать". Я в душе улыбнулся, чтобы не смутить друга, а затем подумал, что он прав. Ведь для человека в понятие любви к Родине включено, прежде всего, то место, где ты родился, жил, воспитывался, откуда ты пошел дальше в жизнь и чем у тебя сильнее чувство привязанности, где твой пуп, как говорится, зарыт, там ты ценнее для Родины в большом плане. Если человек, по моему убеждению, не любит то место, где он родился, не дорожит им, его не тянет туда он неполноценный человек. Этот человек просто не может быть большим патриотом или вообще патриотом своей Родины. Любовь к Родине начинается с твоей хаты, с вишни, растущей под хатой, с того ручья, который бежит среди лозы на краю твоего огорода, с той детской любви к своим друзьям, к своей школе, учителям, одноклассникам и т. п. Да! Именно здесь зарождается великое чувство Родины, великая любовь к ней. Но что это я уклонился от сути событий этих дней? Закончив ужин, мы с Виктором Захаровичем согласовали все вопросы и разошлись. Надо было отдохнуть, да и еще раз все взвесить перед завтрашней встречей, назначенной на 8 часов утра. Нам к этому времени не привыкать. Мы ежедневно начинаем свой трудовой день в 8 часов утра и заканчивает в 7–8 часов вечера. Таков у нас ритм работы. Утром 23 марта мы были в особняке, где намечалась встреча. Нас встретил Ле Дык Ань, Хоан Хоа и Май Суан Тан. После встречи пошли в зал для переговоров. Поприветствовав меня, генерал-полковник Ле Дык Ань сделал паузу, давая мне возможность начал разговор, но я попросил первым высказаться Ле Дык Ань. Ле Дык Ань воспринял это предложение доброжелательно. Он говорил о военно- политической обстановке, о ее сложности вообще и в данном регионе в особенности, о напряженном положении на границе с Таиландом и внутри Кампучии, о принимаемых мерах, о необходимости замены на границе войск ВНА войсками НРАК, о выводе части войск в район Хошемина, а в связи с этим о необходимости ускоренного строительства НРАК и о тех планах, которые уже приняты на заседании Политбюро НРПК. Хотя прямо об этом он не говорил, но давал понять, что этот вопрос уже решен. Затем взял слово Май Суан Тан. Он начал ссылаться на то, что эти планы были согласованы со мной, чему я крайне удивился. Как можно было на меня ссылаться, если мною было сказано еще в январе 1983 г. о недопустимости подобных формирований, так как они не обеспечены соответствующими материальными ресурсами, да и надо прежде всего выполнить текущий пятилетний план. Я был возмущен поведением Май Суан Тана. Хорошо, что у меня были веские, я бы сказал неопровержимые доказательства моей позиции в январе 1983 года. В плане по закрытию границы и усилению борьбы с контрреволюцией внутри страны (речь идет о Кампучии) было сказано, что надо выполнить пятилетний план. У моего переводчика Сергея Макеева была тетрадь с записью беседы с Май Суан Таном в январе, где было прямо сказано, что создавать дополнительные формирования в этой пятилетке нецелесообразно, они не обеспечены вооружением и техникой. Что надо выполнить существующий пятилетний план. Так однозначно было сказано ему на встрече. Как он мог извратить все, преподнести в другом плане мне было непонятно. Я понял только одно, что с ним надо ухо держать востро, не допускать малейшей возможности истолковать что-либо в свою пользу, так как ему хочется. Здесь не просто принцип, нет. Речь идет о том, что наша позиция, будучи разумной и обоснованной, должна правильно, без извращения пониматься. Выслушав до конца товарища Май Суан Тана, я достал пояснительную записку к указанному выше плану и зачитал то место, в котором все было сказано по этому вопросу. В дополнение Сергей Макеев – переводчик зачитал запись беседы, а товарищ Чан До к великой его чести, наш сопровождающий от ГШ, подтвердил правильность записи, так как он тогда присутствовал на этой встрече. Мне было как-то неприятно, как-то не по себе. Хорошо, что эти документы были рядом и я тут же парировал. Ведь В. З. Копытин мог подумать, что я действительно дал согласие на эти формирования, а сейчас его обвиняют в незнании обстановки. Хорошо, что все стало на свое место. На этом мы закончили встречу в первой половине дня. Решили продолжить ее после обеда. Надо было собраться с мыслями, дать ответ на поставленные вопросы. Обедали без всякого желания. Кушать совсем не хотелось. Жара, рой мух отбивали аппетит, но есть еще долг приличия. К сожалению, он меня преследует всю жизнь. Да! Именно преследует. Мне тяжело жить. Вот этот пример. Возмутиться, бросить все, уйти и этим самым выразить свое неудовлетворение. Но!! А как подумают наши друзья? Как они воспримут все это? Ох! Как это тяжело, но как это надо! – терпеть и улыбаться. Пожалуй я нашел хорошую формулу и именно в данную минуту – терпеть и улыбаться. После обмена мнениями с советскими товарищами мы решили заявить вьетнамской стороне – нет нашего согласия на столь большие планы дополнительных формирований, они неоправданы, необеспечены, а поэтому не реальны. Мы найдем оптимальный вариант и дадим свой ответ. Так и было сделано после обеда, во время второй встречи с Ле Дык Анем. Он, по моему, правильно понял и правильно отреагировал на мои выводы. Обе стороны остались удовлетворены, хотя меня продолжала возмущать позиция Май Суан Тана. Вечером состоялся ужин у товарища Ле Дык Аня. Опять обилие блюд, опять полная чаша. Что они демонстрируют – удивительно. Сами полуголодны, но приемы закатывают на уровне императорских. Неужели они думают, что мы не понимаем их трудностей, не входим в их положение? Нам, может быть, было бы приятнее употреблять за столом самую простую, самую скромную пищу. Неужели наши вьетнамские друзья не понимают, что мы не капиталисты, не помещики, не дельцы, а самые обыкновенные, как и они, люди. Мы все поймем, мы все правильно оценим. Не беспокойтесь наши родные друзья. Но не будем об этом говорить и акцентировать внимание. Видимо так считают нужным делать вьетнамские друзья. Ужин был обильным, из 8 блюд. Только подумать – из 8 блюд. Чего только не подавали; и картошку, и капусту, и цыплят, и суп, и креветки, и отбивную, и овощное, и рыбное блюдо, и ананасы, и блинчики по сайгонски, и компот, и фрукты и еще кое- что. Надо же все это предусмотреть, все это приготовить. Но бог с Вами – нашими друзьями. Если Вы считаете, что у Вас больше возможностей и поэтому можно соревноваться – соревнуйтесь. Но мы, советские, считаем эти соревнования ни к чему, совершенно излишним. За ужином мы произнесли тосты – тост Ле Дык Аня и мой. Оба были восприняты доброжелательно. С утра встретились с НГШ товарищем Сой Кэо. Он проинформировал меня по внутриполитической обстановке, о состоянии формирования соединений и частей НРАК. Я не стал задавать трудные вопросы. Спросил об экономическом положении в стране, о количестве риса на душу населения в текущем году. Он доложил, что около 300 грамм риса на день на человека. Это примерно тоже самое, что и у вьетнамцев. Поговорили о предстоящем праздновании 5-й годовщины освобождения страны от полпотовского режима. Они придают ему большое значение. Показали погоны, которые они хотят ввести в армии к 5-й годовщине. В целом они выглядят нормально, но на генеральской форме уж очень много "петухов". Надо упростить. Говорят, что Бут Хонг получит звание генерал- полковника, а я думаю, что лучше бы генерала армии. Ведь лаотянин и вьетнамец генералы армии, а почему он должен быть генерал-полковник? При случае надо дипломатично подсказать товарищу Хенг Самрину. После встречи поехали в посольство. Там нас ждал Олег Владимирович Басторин – Чрезвычайный и Полномочный посол СССР и СРВ. Сидели, говорили, обменивались мнениями. Чувствовалось, что ему нужна была наша информация по делам этих стран. В меру дозволенного я выдал эту информацию. После встречи у Басторина вечером давал прием НГШ Сой Кэо. На вечере присутствовали О. В. Басторин, Ле Дык Ань, Хоа, Май Суан Тан и наши товарищи. Мне пришлось произнести тост. Утром улетели в Ханой. Погода была хорошая и ничто нам не мешало. Должен сказать, что особого настроения не было. Мысли уже работали на доклад обстановки. Два дня ушло на обобщение материала, посещение МО СРВ и доклад МО СССР. Надо все было взвесить, прежде, чем доложить. Но все обошлось хорошо. Реакция была положительной, а это хорошо. Теперь мы знаем, как нам надо поступать, каких нормативов придерживаться. В конце марта подвели итоги работы за месяц и определили задачи на апрель. Сегодня первое апреля. Что нового апрель принесет для нас. От Николая Александровича Зотова все идут распоряжения быстрее представить решение по Кампучии. Вопрос сложный, требуется дополнительный расчет. Этим и занимаются Ж. К. Кереев и генерал Д. А. Царапкин. Они специально 4 дня работали в Кампучии и взяли все необходимые данные. Сейчас можно и ответ дать. В субботу встретился с Борисом Николаевичем Чаплиным по награждениям. Сколько можно переживать из-за этого. Делаем доброе дело, а превращаем в бог знает что. Неужели нельзя все сделать по-человечески? Просто удивительно. В беседе он пообещал довести до товарища Ле Зуана нашу просьбу о награждении руководства ВНА нашими орденами. Это хорошо. Это самый лучший способ ускорить дело. Сейчас можно заняться и подготовкой к сборам. Надо успеть все просмотреть и самому хорошо подготовиться. 8 апреля у меня лекция в высшей академии ВНА. Это моя первая лекция на таком уровне. В лекции по контрнаступательной операции подняты вопросы комплексного огневого поражения и использование подвижных групп в глубине для развития стремительного наступления. Это положение не ново, но оно в ВНА ранее не рассматривалось. Внимательно изучил все схемы. Их готовил товарищ И. Н. Манжурин. Он оказался добросовестным и хорошо подготовленным человеком. Вообще я боялся за него, считая его недостаточно подготовленным и собранным, но оказалось, что я ошибся. Чувствуется, что вьетнамская сторона приняла его хорошо. Единственно смущает его внешний вид. Уж больно он неухожен. Возможно повинна в этом молодая жена, на которой он женился после смерти первой жены, которую он очень любил. Ну что ж. Никогда не завидовал тем, у кого молодые жены. Всегда считал их несчастными и думаю, что я не ошибаюсь. Возможно есть в жизни случаи, когда во имя какого-то особого уважения женщина приносит себя в жертву, но это исключение, если оно вообще существует. Шестого апреля смотрели завод по ремонту РЛС. Новый завод, прекрасно оборудован станками и другими механизмами. Он имеет исключительное значение для поддержания РЛС в исправном состоянии, а это важнейший фактор боевой готовности. Был Начальник Главного технического управления генерал-лейтенант Ле Ван Чи. Обещал принять меры, но на его обещания немного надежд. Самое главное не решен вопрос с электроэнергией. Надо 1800 квт, но хотя бы 1200. Наши тоже молодцы, построили и с плечь долой. Нельзя строить для вьетнамцев не комплексно, хотя они иногда сопротивляются этому. Надо написать генерал- полковнику Сергейчику. Пусть даст 1–2 дизельных электростанции. Это обойдется дешевле, чем простой завод, а самое главное поднимет боеготовность. Да! Надо именно так сделать. Об этом я доложу министру обороны СССР Д. Ф. Устинову и генерал-полковнику товарищу Сергейчику и министру обороны ВНА генералу армии Ван Тиен Зунгу, с которым я встречаюсь завтра. Ему надо доложить по другим вопросам: о поездке на юг, о посещении высшей академии, о поездке на завод по ремонту РЛС и проблеме заводов вообще, о выделении ГСМ на 1984–1985 гг. Договорились встретиться в 8.00 утра. Как всегда встреча была доброжелательной. Министр обороны внимательно выслушал меня, одобрил мои планы, пообещал по некоторым вопросам принять соответствующие меры. Что-то не клеится между командующим ЛВО генерал-полковником Дам Кван Чунг, а В. В. Кверин, этот необузданный любитель спиртного. Первоначально, видимо, командующему это нравилось, но разобравшись подробнее, он понял, что это не тот человек, с которым надо сотрудничать. Да! Видимо это так. Но МО СРВ ничего об этом не сказал, хотя наверняка многое знает. Надо будет серьезно поговорить с Кавериным. Утром улетели в Хошемин. Набралась довольно солидная группа – генерал П. Д. Бражко, генерал Г. К. Филоненко, генерал Д. В. Царапкин, старший прапорщик В. Р. Пинн, старший лейтенант С. Ф. Макеев, да вьетнамские товарищи – Зиеу и охранник. Полет проходил спокойно. Я изучал организацию соединений и частей соседа. Долетели хорошо. Нас встретил командующий седьмым округом генерал-лейтенант Нгуен Ван Чау, его начальник штаба, генеральный консул Хошемина Волков Олег Александрович, командир отряда АН- 12 и другие. Встречал и товарищ Б. В. Залозный. Б. В. Залозный сразу же заручился моим согласием побывать у него в гостях. Честно говоря, я как-то растерялся от неожиданного приглашения. Но ничего. Все будет хорошо. Мы планировали сразу же начать работу с командующим 7 ВО, но он попросил перенести нашу встречу на воскресенье, а остаток субботы использовать для посещения дворца наций, пагоды и знакомства с городом. Нас это вполне устраивало. Мы поехали в гостиницу округа, расположились, попрощались до воскресенья с командующим и вскоре сели обедать. Пообещав, мы уехали смотреть город, дворец и пагоду. Все было заранее предусмотрено и мы с большим удовлетворением осмотрели эти объекты. Интересно, что пагода была относительно новой постройки, постройки 1917 г. Это прекрасное сооружение сочетало в себе уже новую архитектуру ХХ в. Оказывается в пагоде имеется место для сосредоточения фотографий особо отличившихся в будийской вере – конечно это ламы и имущие люди. Эти фотографии на маленьких дощечках помещались рядами на специально оборудованные стеллажи. Я впервые узнал, что на земле было и есть всего пять буд. Три буды уже умерли, четвертый буда живет, а пятый придет к гибели мира. Видимо смысл этих утверждений в том, что дескать молитесь за четвертого буду, пусть он побольше живет, а то придет конец света. Эта пагода строилась, как говорят, на средства будийских монастырей (пагод) не только Вьетнама, но и Японии, Китая и других стран, исповедывающих будизм. Во дворец мы попали в хорошее время. Почти не было туристов и нам было свободно все посмотреть. Побывали на всех этажах и даже на вертолетной и танцевальной площадках. Танцевальная площадка была расположена очень интересно. С нее просматривался почти весь город и особенно центральная улица, улица "Освобождения". Я представил всю красоту, которая окружает эту площадку в вечернее и ночное время. Да! Они умели создавать уютные уголки. Пол был из деревянных плиток черного (железного дерева) – отшлифованного до блеска. Небольшая эстрада для оркестра и выступлений артистов. Очень оригинально была продумана вентиляция. Она была почти вся естественной, но очень эффективной. Дворец был построен в новом стиле. Я бы сказал вьетнамского там немного. Простота архитектуры бросалась в глаза всюду. Он производил внушительное впечатление. В зале, где глава государства принимал глав государств других стран, послов, стояли стулья. Стул главы государства несколько выше и с особой резьбой на спинке и на боковинах, для высоких гостей свое оформление стульев, для тех, кто пониже – третье. Сзади главы государства картина. Она из множества картин, изображающих различные стороны жизни государства. Вообще она не произвела на меня впечатления. Говорят, что вьетнамский художник рисовал часть этой картины ногой. В нижнем зале, где проходят большие торжества, поражает своими размерами ковер в 600–800 м2. Экскурсовод рассказал, что для водворения его разбирали простенок, а потом заделывали. В целом ничего особенного. Много залов различного предназначения, своеобразно обставленных мебелью, украшенных картинами и коврами. Ковры используются только на полах. На стенах ковров нет. Кое-где мебель уже приходит в негодность, кое-где плитка ПХВ отстала от цементного пола. Меня даже удивило, что полы покрыты кое-где плиткой ПХВ, как у нас на Т-80 в обычных квартирах, причем не в комнатах, а в коридорах. Затем мы ездили по городу. Ездили долго, часа два. Город, как город, но впечатление он производит более благоприятное, чем Ханой. Более прямые и широкие улицы, больше высотных домов, дома лучше содержатся, больше порядка в уличном движении, чище улицы и площади. Да и город сам больше. Ведь в Хошемине около четырех миллионов, а в Ханое около трех. В Хошемине много особняков, дворцов, больше машин и такси, особенно рикш. Они снуют везде. Все рикши никилированы. Город сам по себе спокойнее. Город украшает река Сайгон. Она очень глубока до 11–12 метров и тихоокеанские корабли свободно доходят до порта Хошемин. Это создает большие удобства для снабжения города. Отсюда идут корабли во все концы мира. Здесь можно встретить корабли любой страны, но главным образом нашей. Порт раньше перерабатывал грузов до 8 миллионов тонн. К большому сожалению сейчас только 1,5 миллиона тонн. Здесь и пассажирский порт. Он примечателен тем, что имеет музей Хошемина, где сосредоточено много фотодокументов из жизни и деятельности Хошемина в молодые годы и после возвращения из-за границы. Хошемин уходил за границу именно из этого порта на французском судне в 1918 году в качестве повара, а возвратился в страну в 1945 году на север в провинцию Као-Банг. Мы с большим интересом осмотрели музей. Он на нас произвел хорошее впечатление. После музея мы вышли на набережную. В заливе реки купались ребятишки и взрослые. Река Сайгон чище Красной и это позволяет городским жителям купанье в реке, особенно в небольших заливчиках. Когда мы стояли на набережной, нас окружила толпа мальчишек и взрослых. Некоторым хотелось продемонстрировать знание русского языка. Они здоровались, спрашивали, кто мы есть, как попали в Хошимин и т. п. Желали здоровья и успехов. Это особо действовало на наши чувства. Ведь в этом я лично вижу отношение вьетнамского народа к нам, советским. Желание познать русский язык, это желание знать нашу страну, наш народ, желание перенимать культуру, быт и все прочее. Возможно я ошибаюсь, но думаю, что нет. Разве будешь добровольно изучать язык страны и народа, который ты не любишь. Домой приехали довольными. Немного отдохнули. Вскоре приехал Борис Васильевич и забрал меня к себе. Я попросил его пригласить Ивана Николаевич Музыченко. Он согласился. Жена Бориса Васильевича Эмма – коренная москвичка, разбитная и практичная. В начале мы пили джин самодельный, а затем сели за стол. Вскоре подошел и Иван Николаевич. Разговаривали о многом, в том числе и о делах. Вечер прошел непринужденно, но чувствовалась усталость. Все же целый день на ногах. В 10.30 вечера мы распрощались и я поехал в гостиницу. В гостинице все было спокойно. В номере прохладно и это создало хорошее настроение. На столике были фрукты и папайя, но к сожалению папайю было трудно разрезать. Она какая-то жесткая и тягучая. Считается, что папайя очень полезная для желудка, а мы, военные, многие страдали желудком, а поэтому охотно употребляем то, что советуют. С большим трудом я отделил небольшой кусок папайи и съел. Спалось плохо. Все время ворочался с одного бока на другой. Первый раз проснулся в 2 часа ночи, потом в 4, потом в 6. Уже нужно было идти играть в волейбол, как договорились. Мы выиграли и были довольны. К 8.00 поехали в штаб округа. Я никогда не был в этом штабе. Здание штаба слева от въезда было приподнято над плоскостью земли, со ступеньками, ведущими к главному входу, над которым для защиты от дождя и солнца, на ажурных колоннах покоился козырек. Командующий встретил нас у подъезда штаба. Он производил очень своеобразное впечатление. Хотя ему было всего лишь 62 года, он выглядел значительно старше своих лет. Волосы с проседью, морщинистое лицо, небрежная одежда как-то делали его старше своих лет. Даже петлица на одной стороне воротничка была полуоборвана. Он не имел высшего образования, но обладая природным умом, смелостью и организаторскими способностями прекрасно воевал, дошел до начальника штаба фронта, а сейчас возглавляет один из ответственных округов. Ему, этому человеку, никогда не было легко в жизни, он всегда должен был переживать трудности, что и накладывало на его облик определенный отпечаток. Чувствовал он себя не совсем свободно, была заметна скованность, неуверенность, может быть даже боязнь получить замечания от меня по докладу о деятельности округа. Я это понимал и с самого начала принял меры к созданию доброжелательной обстановки. Доклад по просьбе командующего предстоял в течение двух часов, а поэтому я разрешил ему докладывать сидя. Это позволило ему чувствовать себя спокойнее и увереннее. Доклад был весьма обстоятельным и слушался с интересом. Я не перебивал его, а что мне было не совсем ясно, делал пометки в своей тетради. В течение двух с половиной часов материал был изложен. Можно было задать вопросы. Их накопилось много. Я задавал их командующему неторопясь, давая возможность ему сделать соответствующие пометки. Ответы на вопросы заняли еще около 30 минут. После этого я высказал свое мнение по доложенным вопросам и свои рекомендации. Во всем чувствовалось, что командующий доволен созданной обстановкой и уже не чувствовал себя так напряженно. После завершения нашей работы я преподнес командующему сувенир – русский самовар, высказав пожелание, чтобы советско-вьетнамская дружба была такой же горячей, как чай с этого самовара. К обеду мы закончили работу и можно было немного отдохнуть. Вечером нас пригласил Генеральный консул СССР в Хошимине товарищ Олег Александрович Волков. Мы приняли приглашение, хоть нас немного удивило слишком позднее время – 8 часов вечера. Ведь завтра надо было работать, да еще очень напряженно. Но что делать. Коль мы пообещали быть, идти на попятную было неудобно. К 20.00 мы в сопровождении Олега Александровича приехали к нему в резиденцию. Это бывшее здание посольства США, с бункерами, искуссно встроенными в забор и в углы здания. Хозяин подробно все рассказывал об этом здании, его преимуществах и недостатках, а затем мы обошли все здание, чтобы хорошо его представить. Хозяин подробно все рассказывал об этом здании, его преимуществах и недостатках, а затем мы обошли все здание, чтобы хорошо его представить. Хозяин подчеркнул, что на праздники бывают приемы и в зале вмещаются до 300 человек. Я подумал, что если 5 консулов, существующих во Вьетнаме, будут приглашать по 300 человек, это уже 1500 человек, а если на каждого приглашенного потратить не менее 10 рублей, то получается весьма солидная сумма – 15 000 рублей, а если приемов 4–5 в году, то это уже до 50–60 тысяч рублей. Но это только по линии консулов, а если взять другие представительства, то это выльется в сумму где-то в 150–200 тысяч рублей. Немного ли мы отпускаем на эти нужды, на нужды рюмочной дипломатии. Но я ничего не сказал, хотя подумал о том, что наши дела в области экономического сотрудничества идут плохо. В том же Хошемине судоремонтный завод ранее ремонтировал 120 судов, а сейчас 40. Где же тут логика. Социализм – это не дерево с готовыми пирогами. Это общество, которое требует большой энергии, и энтузиазма, трудового порыва для создания экономической основы. Само по себе все это не прийдет. Мы это хорошо знаем и по своей стране, по своему опыту. Или, например, работа порта. При сайгонском режиме он перерабатывал до 8 миллионов тонн груза, а сейчас 1,5 миллиона тонн. Ведь ничего не изменилось, а результаты другие. Разве это дело. Куда же мы смотрим и наши друзья. Так можно скомпрометировать социализм, чего и хотят враги социализма, а их, к сожалению, здесь достаточно. Но все это я держал при себе. Неудобно, появившись первый раз в гостях у человека, начинать дискуссию по этому вопросу. Ведь он поймет, что я имею ввиду и деятельность коллектива генконсульства. Вот такие дела. Сели за стол где-то в 9.00 вечера. Уж слишком поздно. Немного посидели, покушали и в 22.30 разошлись. Надо сказать, что хозяйка дома – Невела была весьма любезна. Она внимательно ухаживала за гостями, стараясь произвести хорошее впечатление. С утра 11 апреля поехали в Вун Тау – будущий центр нефтяной промышленности. Ехать надо было около 2,5 часов, но дорога хорошая. Мы решили по пути посмотреть плантации гевеи – каучукового дерева. Я думал, что это типа кустов, а это настоящие лиственные деревья. Мы остановились у плантации, которая подходила к дороге, вернее была расположена у самой дороги. Оказывается на стволах деревьев с несколько беловатой корой прорезаны винтообразные бороздки, по которым непрерывно сочится сок гивеи и капает в плошки (типа тарелок), выставленных у каждого дерева. Содержимое тарелок – это настоящий каучук. Когда мы взяли кусок затвердевшего сока гевеи и пытались его разорвать, это нам не удалось. Он растягивался до метра в длину, образуя почти прозрачную (немного с желтоватым оттенком) пленку. Мне стало понятно насколько она прочна, эластична и ценная для промышленных нужд. Сейчас я, наконец, знаю, что такое гевея. Мы помогаем вьетнамской стороне закладывать огромные плантации гевеи, создавая совместные предприятия по ее выращиванию, разумеется, что отдача будет не сразу, но обязательно будет и очень важная. Встанет, естественно, вопрос сбора обработки и транспортировки гевеи, собственно говоря не гевеи, а почти готового каучука. Кто будет учитывать сколько собрано, обработано, доставлено и т. п. Все это потребует тщательной организации. Можно вырастить рощи и ничего не получать, все будет уходить в неизвестность. Возможно я неправ. Надо подумать. В Вун Тау приехали к половине десятого. Уже изрядно пекло солнце и было душно. Мы имели час времени и решили покупаться. Море здесь чистое, а мелководье тянется на сотни метров от берега. Можно свободно пройти 150–200 метров, особенно в период отлива. В период отлива обстановка резко меняется. Начинают накатываться волны, после чего тебя несет куда-то в море. Возможно это только такое ощущение, но в районе Дананга двое советских специалистов утонуло, попав в период отлива. Мы далеко не заходили, купались на небольшой глубине, в основном, в гребнях волн, которые беспрерывно накатывались на мелкую часть морского берега. вода была слегка прохладной и это вызывало чувство огромного удовольствия. Но надо было уже заканчивать. Мы решили воспользоваться душевыми, которые нам приглянулись, когда мы проходили мимо довольно приличного здания, служившего местом отдыха, в том числе и местом, где можно смыть соль. Душевые оказались в нерабочем состоянии. Тогда нам предложили доставать воду из колодца и из ведер окатываться водой. Так мы и сделали, хотя это было не совсем удобно. Закончив купанье, мы поехали в епархию Мамедова – нашего главного нефтяника. Нас очень дружелюбно встретили, предложили чай, бананы и начался разговор по-существу. Я попросил рассказать все про Вун Тау. Он так и поступил. В течение 30–40 минут он изложил всю суть вопроса. Коснулись мы и вопроса охраны будущих нефтепромыслов. Ведь они будут в 120 км от берега. Могут быть диверсии и все, что угодно. Американцы и другие страны могут пойти на все, чтобы скомпрометировать СССР. К большому сожалению никто всерьез об этом не думает. Все надеются друг на друга – вьетнамские друзья на нас, а мы на них. Затем мы поехали на пристань, где уже было готово до 400 метров причала, громоздились большие краны и готовые огромные конструкции из труб. Для установления этих конструкций необходимы краны по 1500–2000 тонн грузоподъемности. Их заказали в Финляндии, но когда американцы узнали, они лишили финскую фирму комплектующих элементов и сорвали изготовление кранов. Сейчас заказали в Сингапуре, хотя единственный 1500 тонн у нас в СССР на Балтике решили пригнать в Вун Тау. Вот такие дела. Правда русский человек изобретателен и я чувствую, что наши нефтяники решили обойтись кранами меньшей грузоподъемности. Конечно это риск, но что делать. Все увиденное на меня произвело впечатление. Затем нам предложил Генконсул в Вун Тау товарищ Фирсов Анатолий Васильевич посмотреть пагоду с лежащим будой. Говорят, что это единственная пагода с лежащим будой. Мы поехали по набережной. Дорога была полуразрушена. Чувствовалось, что ее давно не ремонтировали. Вскоре мы приехали к месту, откуда начинался по лестнице подъем к пагоде. К счастью он был небольшим. Мы осмотрели внимательно храм. Он производил хорошее впечатление. Конечно это памятник культуры. На третьем ярусе мы увидели огромный колокол, а рядом с ним в горизонтальном положении висела деревянная колотушка. Весь колокол был залеплен кусками бумаги с надписями. Оказывается стоит тебе написать на бумаге свое желание, приклеить ее к колодцу и ударить колотушкой по нему и твое желание будет исполнено. Бумажки были на всех языках мира, в том числе немало и на русском языке. Мы посмотрели лежащего буду и начала спускаться вниз. Машины нас ждали и мы вскоре уехали обедать в ресторан, где он был заказан. Должен заметить, что гостиница и ресторан были сооружены с большим вкусом. Угощали нас, в основном, дарами моря. Приготовлено было вкусно и мои спутники с большим аппетитом ели. Нам предстояло посмотреть полигон, побывать в 700 школе танкистов и во втором общевойсковом училище. Мы торопились в обратный путь. Полигон лежал, примерно, на половине пути от Вун Тау до Хошемина. Участок местности, характерный для юга СРВ, шириной примерно в 6 км и длиной в 7 км, заканчивался высотами, что позволяло проводить учения с боевой стрельбой до полка включительно. Это было великолепно. Здесь во Вьетнаме не так просто найти место под полигон. На полигоне уже было оборудовано три направления для стрельбы штатными снарядом из танков. Это конечно мало. Надо хотя бы на 6 танков. Думаю, что такая возможность имеется. Затем мы заехали в танковую школу <186> 700. Докладывал начальник школы. Ничего вразумительного он не высказал, кроме кучи вопросов по состоянию техники и другим вопросам. Половина техники была неисправной в результате плохой эксплуатации и обслуживания. Я решил посмотреть парк школы. Это предложение было воспринято без энтузиазма, да и понятно. Как потом выяснилось это был не парк, а свалка неисправной техники. Даже заправка танков осуществлялась из бочек, открытым способом. Никакой технологической линии и в помине не было. Возможности ремонтировать танки не было. Даже забор отсутствовал. Посмотрев на всю эту картину, я вспомнил генерала Турчина и подумал, как он мог довести до такого состояния школу. Ведь их в СРВ всего две и они готовят всех младших специалистов. Какое было мое приятное удивление, когда во втором пехотном училище я нашел порядок, близкий к порядку советских частей. Это, пожалуй, лучшее из того, что я видел за все посещения. Видимо полковник Самойлов – мой старый сослуживец по Алма-Ате, хорошо усвоил наши требования и сумел помочь начальнику училища навести настоящий порядок. Начальник училища не молодой, с сединой, бывший начальник штаба корпуса, видать тоже хороший солдат и хозяин. Они мне оба очень понравились. Мы поужинали и двинулись на Хошемин. Меня ожидало еще приглашение коллектива Ивана Андреевича Музычука. В Хошемине были к 20.00. Не заезжая в гостиницу, поехали в расположение Ивана Андреевича. Там уже были все в сборе. Мы пару часов посидели, поговорили, обменялись мнениями и я поехал в гостиницу. Все было хорошо. Оставалось посетить инженерное училище. Мой Павел Рафаилович Бражко составил такую плотную программу, что надо было истратить целый день. Так и получилось – встреча почетным караулом, митинг, прохождение торжественным маршем, осмотр учебно-материальной базы, казарм, осмотр строящегося комплекса паркового, учебного и жилого, выступление перед офицерским составом. Вместе с нами находились секретарь партийного комитета провинции и председатель местного народного комитета. Вместе с нами был генеральный консул Хошемина Волков Олег Александрович. После напряженного дня мы помылись в бане. Вот и вся программа. Она была очень насыщенной и интересной. Я остался доволен своим выступлением перед офицерским составом. Мне удалось донести до них многое задуманное. Довести не формально, а с душой, с сердцем. С утра полет в девятый округ. Лететь всего лишь 35 минут. С нами решили полететь дочь Командующего седьмым округом Мая и невеста сына Командующего девятым округом. Все шло хорошо, но вскоре невеста командующего 9 ВО почувствовала себя плохо. Сидящему рядом генералу Д. Г. Царапкину пришлось поработать веером, обдувая заболевшую. Видимо ему эта работа понравилась, т. к. он это делал с усердием. Но вскоре самолет пошел на снижение. Мы сделали два круга и благополучно приземлились. Дело в том, что аэродром был не действующий и рядом с полосой могли спокойно пастись буйволы. Поэтому надо было все хорошо посмотреть. Нас встретил Командующий и Начальник штаба округа. Времени было мало. Мы после заслушивания должны были ехать своим ходом в обратный путь, посмотреть по пути змеепитомник, о котором так много нам рассказывали. В течение четырех часов мы заслушали командующего, выяснили целый ряд вопросов. Должен отметить, что доклад командующего был всесторонним, объективным и откровенным. Я не сомневался, что товарищ Ван Тиен Зунг дал эти команды, что и способствовало нашему откровенному разговору. В заключение я поблагодарил командующего за хороший доклад, высказал ряд предложений и пожеланий. Все было хорошо. Мы пошли отдыхать в гостиницу. Там уже был накрыт стол. Мы пообедали, обменялись сувенирами и двинулись в обратный путь. Нам предстояло пересечь два русла реки Меконг, одно примерно 2 км шириной, а другое около 1200 м. На этих руслах работали паромы. Хорошо, что паромы были заранее заказаны и мы без задержки грузились в преодолевали препятствия. На движение паромов уходило примерно 20–25 минут. Наконец мы все преодолели и вышли на прямую. В машине было прохладно. Местность в этом районе интересная да и селения более благоустроены. Это все создавало хорошее настроение. Вскоре мы повернули направо по проселочной дороге и оказались у небольшого здания. Это и было основное здание питомника. Нас усадили за стол и угостили лимонадом со льдом. В это время нам рассказывали о питомнике. Оказывается его создали военные инженеры-энтузиасты. Сейчас это большое хозяйство, приносящее 5 миллионов донгов прибыли. Здесь выращивают змей всех пород – кобра, пятиминутка, удавов, простых змей, черепах, кроликов, кур и прочую живность для кормления змей. Говорили, что удав съел два дня назад два поросенка по 10 кг весом, а кобра запросто проглатывает петуха. Самое интересное то, что эти змеи пожирают друг друга. Достаточно бросить змею на 20–30 дней появившуюся на свет позже, как она будет проглочена. Только не жрут тех, которые появились в один день и по возрасту не старше их. Специально кормят змеями, которых выращивают отдельно для питания кобр. Кобра дает до 40 милиграмм яда 4 раза в месяц и собирают его просто на тарелку. Кобра пытается ужалить тарелку и в это время спускает яд. Для каждой кобры сделан бетонный круглый домик, который сверху накрывается бетонной крышкой. Вот там она и отдыхает, пока ее не выпустят. Когда солдаты открывают крышки, голова кобры на 70–80 см поднимается и она готова к прыжку, не зная кто ее кормит, только шипит. Солдат стоит в огромном напряжении. Один из них говорил, что его уже трижды кусала змея, но у них есть средство и его вылечили. Осмотрев вольеры, нас повели на территорию, выгороженную большим бетонным забором, показать как змей выращивают на свободе. У меня никакого желания смотреть на свободных ползучих не было, но меня все же уговорили зайти на территорию. Вдоль забора через каждые 50–60 см были бетонные колодцы с крышками, а к ровику выходило отверстие, вот в эти отверстия и выползают змеи, когда им захочется прогуляться. Нам начали открывать крышки и показывать клубки змей, вернее не клубки, а как пожарный шланг скатанные ползучие гады. Отвратительное зрелище. А вот вьетнамцы считают змеиное мясо деликатесом. Оно стоит по 100 донгов кг. Этот заповедник сдает в год 8 тонн змеиного мяса. Вы можете себе представить сколько их в этом хозяйстве. Уже солнце садилось, а ехать далеко и мы закончили осмотр. До Хошемина оставалось км 60 т. е. час езды. Приехали благополучно. Можно было отдохнуть. Вечером давал ужин командующий седьмым округом Нгуен Вань Чэо. Перед ужином он вручил нам слонов. Сейчас у меня целых 7, т. к. я шесть купил для подарков. Затем сели за стол. Долго говорил Нгуен Вань Чэо о делах округа. Затем я с тостом обратился к присутствующим, а затем Волков Олег Александрович. На этом ужин был закончен и мы расстались. Завтра утром мое выступление перед летчиками отряда АН-12, а затем отлет на Ханой. Отдыхал плохо. Что-то бесконечно ворочался. Но кое-как до утра дотянул. Утром проснулись рано, сыграли две партии в волейбол, быстро позавтракали и я уехал в сопровождении товарища Волкова на аэродром, вернее в гостиницу на аэродроме, где живут наши летчики. Меня встретил командир отряда майор Коор и замполит. Я выступил перед летчиками в течение 40 минут. Слушали внимательно. Затем выступил О. А. Волков. Мы оба говорили о скорой замене отряда. Утром взлетели на Ханой. Погода была хорошая. Я сидел возле окна и читал книгу. Прилетели в 11.30. После обеда работал над подготовкой к сборам. Рассмотрел документы по КШВИ. Они были разработаны вполне сносно. Вечером позвонил Свет Саввичу Турунову и доложил ему о поездке на юг. Он заинтересовался докладом и порекомендовал мне написать шифровку Д. Ф. Устинову. Я не собирался информировать на таком уровне, но потом убедился, что зря. Шифровка получилась очень обстоятельной и интересной. Она освещала положение на Юге СРВ и в ней были высказаны мои предложения. 16 апреля состоялась встреча с министром обороны Ван Тиен Зунгом. Доложил ему о поездке в 7 и 9 военные округа. Ему было интересно все послушать. В течение трех часов мы закончили встречу. Она была откровенной и полезной. Он сообщил мне о решении правительства сократить численность ВНА. По его заявлению сокращение будет примерно на одну треть. Он не распространялся какие соединения и части будут сокращаться. Я понял, что они еще не решили и не стал спрашивать. Сегодня 18 апреля начались сборы руководящего состава аппарата, которые займут эту неделю. Мой Женсен Кереев после лекции решил полностью освободиться от сборов. Я не возражал. Пусть готовится к отпуску. Два дня сидели на лекциях, три дня воевали на картах по реальным данным по обстановке на севере. После действий вьетнамских товарищей в Кампучии, китайцы решили проучить вьетнамцев на севере, но массированного артиллерийского и минометного и минометного огня не было. Правда ударили по рынку в одном уездном городке и убили и ранили 17 человек. Это очередное варварство. В субботу подведение итогов сбора и постановка задач на май месяц. Все прошло хорошо. Разбор прозвучал убедительно и с достаточной критикой недостатков. Некоторым попало, но все это объяснимо. Ведь штабов нет, одни командиры, а спрос большой. От сбора польза хорошая. Думаю, что так надо проводить их и в будущем. В воскресенье решил отдохнуть, но ничего не получилось. Начал подготовку к встрече с генеральным секретарем ЦК КПВ товарищем Ле Зуаном. Он собирается в мае ехать в Москву на совещание генеральных секретарей КП стран социализма по некоторым вопросам. Прежде всего надо доложить ему о положении с воинской дисциплиной среди офицерских кадров. Офицеры не хотят служить. Да это и понятно. Самая низкооплачиваемая категория людей во Вьетнаме – офицеры. До 30–40% подают рапорта об увольнении из рядов ВС. Это сказывается на дисциплине подчиненных, т. е. солдат и сержантов. Самовольное оставление частей, дизертирство, воровство. В течение года разворовывается до 10% ГСМ, до 15% вещевого имущества и до 10% продовольствия. Воруют и продают враждебным элементам оружие и боеприпасы. Но надо все это изложить в удобной форме. Видимо начну с совещания в Хошемине. Это яркое свидетельство заботы ЦК КПВ, правительства. Да! Это большая забота о Вооруженных Силах СРВ и она правильно оценивается. Да! Начну с этого, а потом изложу свою озабоченность положением дел с вьетнамской дисциплиной. Так будет лучше. Во второй половине дня позвонил генерал-полковник Сторч. Сообщил о том, что Женсен Кереев попал в госпиталь Бурденко с церозом печени. Вот уж допился. Как только можно в таком звании и должности дойти до такого состояния. Говорят, что утром, когда пришли его провожать, он рыгал. Видимо это уже было начало. Ведь он последние дни как говорят очевидцы, не просыхал. Но удивительно, забежав на две минуты ко мне проститься перед отлетом в отпуск, он на аэродроме объявил, что мы с ним выпили по случаю его отъезда. Ничего подобного не было. Когда он зашел ко мне, я находился в трусах и никак не был расположен к такому акту. Это еще раз его характеризует как человека. Ведь умный, может работать, но непорядочный, интригант и пьяница. То и дело сколачивает вокруг себя недовольных. Стоит кого-то поругать, сделать замечание и тут же он в лагере Женсена Кереева. Да! Откуда у людей столько непорядочности. Видимо судьба нас разведет. А жаль. Жаль человека с его способностями, но не с характером и его поведением. После обеда читал материал по ПВО на опыте Ближнего Востока. Да! Есть над чем задуматься. Надо будет провести совещание с офицерами ПВО и довести до них требования директивы по ПВО. Это очень важно. Этой ночью поднялся в 3.00 утра. Никак не спится. Хотел заставить себя уснуть, но ничего не получилось. Вспомнил Алевтину Васильевну, московских друзей, В. И. Петрова, затем думал о Женсене Керееве, о его болезни и дальнейшей судьбе. В этом плане она задевает и мои планы на ближайшее будущее – отпуск. Если его больше сюда не пустят, надо подбирать другого, а это потребует значительного времени и все полетит вверх тормашкой. Никакого отпуска в июле не будет, а как жаль, что так может случиться. Да еще могут сказать, что я попустительствовал ему в этом деле. У нас все могут. Сегодня решил уплотнить рабочий день. В обеденный перерыв вести записи дневника, а вечером постепенно работать над совершенствованием текста первой книги. Другого выхода нет. Опыт показал, что вечернего времени только и хватает прочитать газеты, сведения АПН, да кое-что записать в дневник. Вот и сегодня вспомнил, что в период с 21 по 24.4 имел встречу с МО СРВ по результатам поездки на юг. Доложил все без прикрас, как мне докладывали и как сам видел. Все принято правильно. В принципе договорились о рассмотрении вопроса по работе заводов. Материал собран, но он не совсем мне нравится. Надо доработать, а такова возможность имеется. Хорошо, что я побывал лично на трех ведущих ремонтных заводах ПВО, ВВС и ВМС, да еще хороший материал собран по заводу <186> 3 – ПВО. Уже достаточно для яркой иллюстрации и постановки вопросов. Как только все отшлифуем, передадим вьетнамской стороне для перевода и освоения. Они должны знать с чем я буду выступать. Сейчас надо уже заканчивать и ехать в штаб. Надо позвонить в Москву по некоторым вопросам да и поздравить товарищей с наступающими первомайскими праздниками. Сегодня отъезд на полигон в 8.00. Брился, умывался, не торопясь. В 8.00 приехал сопровождающие генерал-майор П. Р. Бражко, генерал-майор Г. К. Филоненко, генерал-лейтенант П. М. Недзелюк. Набралось много. Ехали к месту встречи около полутора часов. Там уже ждали нас вьетнамские товарищи, но удивительно, что генерал-лейтенанта Фунг Тхе Тая там не было. Мне показалось все это не совсем нормальным. Но я не придал этому особого значения и добросовестно осматривал полигон. Было принято решение построить директиву БМП, огневой городок и войсковое стрельбище. Нельзя сказать, что все меня удовлетворяло. Местность сложная, дальности ограничены, земляных работ предстоит очень много. К 10.00 поехали на полигон 102 мотострелкового полка 308 мотострелковой дивизии. Там мы и нашли товарища Фунг Тхе Тая. Он начал докладывать свое решение, утвержденное МО СРВ. Речь только шла о том, где лучше развивать существующий полигон – справа или слева от небольшого оврага. Мне больше нравилась правая сторона и на этом мы и порешили. Он остался доволен моим согласием. Я не стал бороться за другой участок, который мы смотрели с утра, просто не было смысла за него бороться. Затем мы поехали в школу подготовки специалистов БМП. Я был там впервые. Мы не преследовали цели проверить школу. У меня не было для этого времени. Мы пообедали, хотя я не очень хотел там обедать. Лучше было пообедать дома. В 13.00 поехали в Ханой. По пути заехали в штаб узнать нет ли каких-либо новостей. Оказалось, что все нормально. Решили поехать домой переодеться и немного отдохнуть. Так и сделали. К 16.00 поехали в штаб. Посмотрел шифровки, подписал три шифровки, выслушал П. М. Недзелюка и генерала Н. Ф. Шмаль по текущим делам, заслушал товарища М. М. Стрельника по плану полетов на май месяц и на этом закончился день. Домой приехали к 20.00. Владимир Рейнгольдович Пинн сварил пельмени, которые вдруг отыскались в верхнем отделении холодильника. Можно было поужинать. Нет. Одному плохо. Больше я свою Алевтину Васильевну раньше в Москву не пущу. Пусть делит все невзгоды пополам. Хорошо, что еще занимаюсь вечерами заполнением дневника, а то вообще хоть волком вой. Сегодня запросил встречу министр обороны. Я терялся в догадках о причине этой встречи. Мои помощники предполагали, что речь пойдет о предстоящих учениях, но когда мы зашли в зал встреч, где уже был МО СРВ, там находился министр путей сообщения, в том числе и водного транспорта. Меня познакомили с ним, мы заняли места вокруг стола и министр обороны начал излагать суть дела. Оказывается в период 1944–1945 гг., когда Япония уже теряла свое могущество в этом регионе под ударами американского флота, особенно после атомных взрывов над Херасимой и Нагасаки у берегов Вьетнама было затоплено около 187 судов, в том числе около половины военных. Многие гражданские суда были водоизмещением от 600 до 6000–8000 тысяч тонн. На этих гражданских судах было много олова, свинца, слюды и других ценностей, хотя это надо подтвердить разведкой. Вьетнамские товарищи хотят поднять эти суда и просят нашей помощи. Многие суда, как стало ясно из обзорной каты, находятся в 500–600 метрах от берега, многие до нескольких десятков км, но все же основная масса непосредственно у берега на всем протяжении от Дананга, до Камрани и южнее. Они сообщили, что им предлагают свои услуги американские, японские, голландские и другие формы, но они не хотят с ними связываться, т. к. они будут вести разведку всего побережья. В этом есть доля правды, но дело не только в этом. Видимо вьетнамская сторона этим самым хочет подстегнуть нас к принятию предложения об оказании помощи в решении этой проблемы. После МО СРВ выступил министр путей сообщения. Он ничего нового не добавил, за исключением того, что координаты каждого затопленного корабля имеются и что это будет облегчать работу. Я заявил им, что доложу министру обороны СССР и начальнику Генерального штаба по этому вопросу и попросил приложить к их просьбе карту с нанесенными координатами затонувших кораблей. Я заметил товарищам, что я не специалист по этому вопросу, но поскольку я читаю печать и литературу, я знаю, что у нас этому вопросу не уделялось большого внимания и наши возможности ограничены. Я вспомнил случай в бухте "Золотой Рог", где в течение нескольких дней не могли поднять одну посудину. После ухода министра путей сообщения, мы решили еще несколько текущих вопросов: - о дополнительных поставках ВНА ГСМ и боеприпасов; - о моем предстоящем посещении генерального секретаря товарища Ле Зуана. Я изложил министру обороны СРВ вопросы, которые буду ему докладывать, с которым он согласился. Министр обороны СРв генерал армии Ван Тиен Зунг ни сейчас, ни в будущем о содержании докладов не спрашивал, если я сам ему об этом не говорил. На этом встречу мы закончили. С утра тридцатого апреля готовился к совещанию с офицерами. Надо кое-кому серьезно указать на недисциплинированность и пьянство и поставить задачи на май месяц. В 11.00 офицеры и генералы были собраны. Были здесь и те, кто без моего ведома, но с ведома моих заместителей уехали на неделю на юг. Просто воспользовались непорядочностью Ж. К. Кереева. Все это и было высказано по адресам в присутствии всех руководящих товарищей. Мне пришлось заявить, что здесь один есть главный, а не два и не три. Это должен помнить каждый генерал и офицер. Я имел в виду генерал-лейтенанта П. С. Печерского и Н. А. Трегуб. Затем я поставил задачу на май. Речь шла о подготовке перспективного плана на будущую пятилетку. Это сложный вопрос. С одной стороны мы должны совместно с вьетнамской стороной разработать этот план, а с другой у нас нет материальной основы, нет решения Министерства обороны. Затем я объявил приветствия по случаю празднования 1-го Мая от нашего руководства нашему коллективу. Закончив совещания, я уехал домой на обед. Обедали в "Ба-Ба". Затем продумал выступление у чехов на дружеском вечере. Это не простой вечер и нельзя было пойти без подготовки. В начале я не собирался писать, но потом решил написать и правильно сделал. Бумага дает возможность лучше осмыслить все. Я быстро набросал текст и он, по моему мнению, получился хороший. Я его показал своему помощнику полковнику Алексею Егоровичу Бондареву, который высоко его оценил, особенно душевную сторону. Он предложил мне отпечатать его, чего я не собирался делать. Его настойчивость победила. Я отдал ему текст и он уехал печатать. Сам решил сходить к возвратившимся из Кампучии строителям. Когда я подошел к гостинице, они стояли на балконе второго этажа. Я поднялся, поздоровался со всеми и они мне начала излагать все свои похождения. Оказывается у них были очень трудные переговоры с Сой Кэо – НГШ НРЛК. Я понял свою ошибку. Надо было все вопросы по Кампучии решить здесь, а потом ехать туда. Но мои товарищи решили, что им там будет также легко решать вопросы, как и здесь. Вот эта самоуверенность и привела к этому. Сейчас надо будет поправлять дело. Думаю, что мне это удастся сделать через товарища Фунг Тхе Тая. Оставалось до встречи с чехословацкими друзьями 30 минут. Я решил откланяться и уехать. Так и было сделано. К чехословацким друзьям прибыл ровно в 19.00. Они меня ждали и очень обрадовались. Во всяком случае так мне показалось. Думаю, что это было искренне. Мы расцеловались с послом и посольскими товарищами и мне тут же предложили стаканчик сливовицы. С этого и началось. Вечер был задуман в саду, на лоне природы, но было дождливо и решили перенести в посольство. Зал был маленький и с большим трудом вмещал около 70 человек. Но, как говорят, в тесноте да не в обиде. Мне было отведено место за центральным столом, где сидели посол ЧССР, СССР с женами, я и секретарь парткома посольства Юрий Николаевич Урицкий. Наш посол несколько задержался. Всех попросили проходить сразу на свои места, т. к. в зале не было свободного места для размещения народа. Вскоре появился посол с Галиной Александровной и дочерью Светланой. Вечер начался тостом Богуслава Гандл. Он очень тепло говорил о празднике, о дружбе, о наших взаимоотношениях. Затем с тостом выступил посол СССР товарищ Б. Н. Чаплин. Он хорошо говорил, обо всем упомянул, что было важного на данном этапе. В заключение он преподнес самовар- петух, который при закипании начинает петь. Я не знал будут ли еще тосты, хотя был предупрежден об этом, т. е. о том, что меня попросят произнести тост. В зале после тостов послов шум постепенно нарастал и я боялся, что скоро эта публика будет неуправляемая. Я решил не затягивать время и спросил у посла ЧССР разрешение произнести тост. Я не стал доставать свой конспект, я решил высказать своими словами. Получилось отлично. Я сумел передать на 90% все то, что было в тексте. Тост был воспринят очень хорошо. На перерыве мне говорили, что я покорил всех своим тостом и песнями. Да! Я пел вместе с другими. Они все пели и по -русски, и по -чешски. Особенно здорово поют чехи и словаки. У них прекрасные голоса и они хорошо знают наши советские песни и свои чешские и словацкие. На вечере много было уделено внимания Ярославу Гашеку, которому недавно праздновали 100-летие со дня рождения. Разгадывали кроссворды, читали сатерические рассказы. Затем танцевали, затем опять садились за стол и разошлись в два часа ночи. Удивительно, что никто не заметил, как быстро пролетело время. Владимир Давыдов по пути домой уговорил нас с Алексеем Александровичем Сергеевым зайти на 10 минут к нему. Ему, видите ли, захотелось обмыть внука. Вдруг дед расчувствовался и вспомнил, что у него есть внук Денис, но беда, что не Давыдов, так как внук от дочери. Этим обстоятельством он огорчен. Видимо они хотели, чтобы ему дали их фамилию. Давыдовых, а отец не согласился. Вот и праздник солидарности трудящихся 1-ое мая. В 9.30 появился в доме Г. К. Филоненко. Он инициатор этого праздничного обеда. Первоначально предполагалось организовать обед в Кемлиене на квартире у Филоненко, но затем все изменилось. Дорцев Юрий Степанович не согласился участвовать в этом обеде по причине болезни. Возможно это и так. Я не стал демонстрировать свое появление в Кемлиене. Зачем мне это нужно. Решили организовать обед у нас в доме <186> 2. Здесь можно спокойно посидеть, поговорить, спеть, станцевать, кино посмотреть. Вот так и порешили. Были приглашены генерал Н. Ф. Шмаль с супругой, генерал Г. К. Филоненко со Светланой Витальевной, генерал П. Р. Бражко с женой, полковник А. Е. Бондарев с женой, Сергей Мачел, Геннадий с Жаной, да Пинн. Вот и все участники торжества. Все прошло хорошо. Много пели, мало танцевали, а надо бы больше. Надо двигаться. Дело, видимо, в том, что сказывается усталость. Я был немного уставшим и это в какой-то степени передавалось другим. Посмотрели фильм "Вокзал на двоих". Кто отозвался хорошо, кто плохо, а я думаю, что и такие фильмы нужны. В 17.00 гости разошлись. Могло прийти второе, как говорится, дыхание, но зачем это нужно? Это значит до 10–11 вечера. Попрощались. Я заказал Москву, поговорить с Алевтиной Васильевной, поздравить ее и Лидочку, но что-то молчит телефон. Возможно куда-нибудь ушли в гости. Ведь у нас друзей много и ходить есть куда. Буду ждать звонка, а пока заполняю дневник. За последнее время почему-то очень пухнут ноги. В чем дело? Доктор давал таблетки, но сейчас запретил их употреблять. Видимо надеется на то, что все пройдет само по себе. Вообще надо меньше нагружать их. Вспомнил Женсена Кереева. Да, дело плохо. Видимо он больше не вернется сюда. С такой болезнью ему здесь делать нечего. Кто придет на его место – трудно сказать. Думаю попросить Николая Григорьевича Михайлова. Он неплохой товарищ, но мать жены очень больна и вряд ли он согласится. Других я не знаю. Может быть попросить Фролова Николая Александровича. Он хороший товарищ, но вряд ли его отпустит Николай Васильевич Огарков. Обещал сегодня встретиться с Иванковым Виктором Ивановичем, но решил отложить встречу. Слишком большие нагрузки. Зачем они приехали именно на праздники. На что они рассчитывали. На 22-23 февраля был товарищ Токун Александр Петрович с супругой, а сейчас на первомайские праздники генерал- лейтенант-инженер Иванков В. И. с целой группой в 12 человек генералов и офицеров. Неужели не хватает рабочего времени для встреч. Почему именно в праздники. Лишают людей последних часов отдыха. Вот и завтра надо присутствовать на переговорах. Вот так день за днем. Утром приехал Алексей Егорович Бондарев. Он сообщил, что у нас все в порядке, никаких распоряжений нет. К 8.30 поехали в Ба-Ба на переговоры. Я решил облегчить участь наших товарищей и принять участие в переговорах. Как показали сами переговоры, я сделал правильно. Мы быстро договорились по всем пунктам. Решили в окончательной редакции доложить к 17.00, а завтра, третьего мая, рассмотрит вьетнамская сторона. Подписание на 17.00 4 мая. Очень хорошо. Все спокойно обсудим и решим. Подошел Сергей Макеев и сообщил, что у нас в тексте биографии товарища Ван Тиен Зунга ошибка, он родился не 12, а 2 мая. Как говорят: "Здравствуйте, я Ваша тетя". Так и у нас. Надо было срочно написать текст, найти папку, все отпечатать, найти сувенир, и все это за 2–3 часа. Но все благополучно завершилось. Папка найдена, текст отпечатан и сувенир тоже найден – кортик. Хорошо, что все так благополучно закончилось. Надо было еще написать шифровку о начале вывода вьетнамских войск из Кампучии. Да! Именно 2 мая. Оперативно написали шифровку и отправили МО СССР. Сейчас спокойнее на душе. В 13 часов дали Москву и переговорил с Алевтиной Васильевной. Утром поехали встречать министра обороны Кампучии Бут Хонга. В 11.00 были на аэродроме. Вскоре прибыл самолет и мы пошли к трапу. Встречал с вьетнамской стороны Чан Ван Куанг, Фунг Тхе Тай и Ле Ван Чи, двое заместителей МО СРВ и заместитель начальника ГШ. Встречали военные атташе СССР, ВНР, ЧССР и ГДР – тех стран, которые с визитами посетит товарищ Бут Хонг. После встречи посидели в комнате встреч, попили чай, обменялись любезностями. Я пожелал делегации счастливого пребывания в СССР. Это было воспринято хорошо. К сожалению мне к 3 часам надо было ехать к товарищу Ле Зуану. Я попросил извинения, сообщил, что провожать приедет мой заместитель генерал- майор Ю. С. Дорцев. До встречи оставалось два часа. Мы пообещали в столовой и я еще раз все продумал по встрече. Не хотелось огорчать товарища Ле Зуана нагромождением неприятных цифр. Ведь он уже немолод и все воспринимает болезненно. Когда мы приехали к зданию ЦК, там нас уже ждали. Мы начали беседу раньше намеченного срока. Я немного поторопился. Надо было сделать некоторую выдержку. Поблагодарив за предоставленную возможность встретиться, за внимание, поздравил его с первомайским праздником и 8-ой годовщиной освобождения страны. Я пожелал товарища Ле Зуану крепкого здоровья и больших успехов в работе на благо укрепления позиций социализма в ЮВА и во всем мире, дружбы между нашими партиями, народами и армиями. Затем Ле Зуан очень тепло поблагодарил меня за поздравление. Образовалась пауза и я решил перейти к основному разговору. Начал с того, что подчеркнул большое значение совещания в Хошемине для дальнейшего строительства ВС СРВ, которое определило стратегическую линию их строительства. В этом его главная суть. Затем я подчеркнул плановость строительства ВНА благодаря заботе КПВ, вьетнамского правительства и своевременным поставкам из СССР вооружения и техники. Затем я изложил главный вопрос – вопрос материальной обеспеченности офицерского состава и его влияние на состояние воинской дисциплины и сообщил ему, что мы, совместно с командованием ВНА, разработали план укрепления воинской дисциплины. Товарищ Ле Зуан поблагодарил меня за доклад, подчеркнул понимание моей озабоченности положением дел с дисциплиной и материальной обеспеченностью офицерского состава. Нам понадобится, сказал он, не менее 10 лет для решения этих вопросов. Без помощи СССР нам сейчас трудно будет решить поставленные вопросы. Закончив беседу, он поднял рюмку за мое здоровье. В свою очередь поднял рюмку за его здоровье, трижды подчеркнул свое пожелание крепкого здоровья товарищу Ле Зуану. Он решил меня проводить до самого выхода из здания ЦК. Зачем он это сделал, я не знаю. Может быть потому, что перед этим, примерно за месяц, расползлись слухи о его тяжелом состоянии. Да! Видимо в связи с этим он решил подчеркнуть свою бодрость. А может быть и нет. Возможно ему очень понравилась беседа и он решил подчеркнуть свое уважение ко мне и к моим двоим спутникам – переводчику Сергею Макееву и полковнику Бондареву Алексею Егоровичу. Он расцеловал меня, а затем и их. Мы тепло пообщались. Приехав в штаб, мне сообщили ошеломляющую новость – умер Женсен Кереев. Вот тебе и жизнь. Был человек и нет человека. Надо было сообщить вьетнамским товарищам, все предусмотреть у себя в коллективе. Вызвал генералов Шмаль, Дорцева, секретаря парткома, Попова и распорядился по делам, связанным с похоронами Женсена Кереева. Затем пошел на узел связи и вышел на Николая Александровича Зотова. В конце спросил о звании. Осенью. Так сказал Мо СССР. Отдав необходимые распоряжения, в 19.00 уехал домой. Не мог больше работать. Надо подумать, что делать дальше. Генерал-лейтенант В. Д. Серых сказал, видимо, правду – зачем Вам этот объект. Зачем? Как он был прав. Он видимо все знал и все правильно предвидел. Удивительно гнетет общая обстановка. Никогда в жизни этого не испытывал. Даже не предполагал, что так может быть. Ведь это не первая заграница, но то было совершенно другое, ничем не похожее на эту обстановку и самочувствие. Как-то все гнетет, давит, все неинтересно, скучно и однообразно. Могут подумать, что это только у меня такое минорное настроение и самочувствие. Нет, это почти общее явление. У нас даже говорят, говорят правильно, что в этом климате не болеют только ненормальные люди. Все нормальные люди должны болеть и болеют. За сентябрь прошлого года, когда мне делали операцию аппендицита, сделали эту операцию еще 12 человекам наших специалистов. Что это – случайность? Видимо нет. Это какая-то закономерность. Ведь наших специалистов в Ханое 300–350 человек и на это количество 130 операций. Болеют кто чем. У кого скручивает руки, у кого выпадают зубы, у кого воспаляются легкие, у кого печень, почки, желудок и что угодно. Да! К сожалению это реальная действительность. Ну что это я взялся описывать болезни. Основной задачей дня было принять делегацию от ГШ и МО СРВ, изъявших желание выразить соболезнование по случаю безвременной кончины Ж. Кереева, отправить соболезнования на имя МО СССР и начальника ГШ СССР от МО и начальника ГШ СРВ, написать шифровку о встрече с товарищем Ле Зуаном. Все это заняло целый день, а в 18.00 надо было быть на подписании рабочих протоколов по Камрани и Реаму. Так и прошел день в заботах. К 18.00 поехал в Ба-Ба, где и должны были подписать протокол, а затем товарищ Фунг Тхе Тай особо подчеркнул роль ГВС в этом деле. Я был признателен за такую оценку. После ужина прибежал Сергей Макеев и сообщил, что меня приглашают на переговоры Маршал Советского Союза товарищ Огарков Н. В. Через 25 минут я был на пункте переговоров. Речь шла о предстоящих мероприятиях и нашей роли. Он задал вопрос о Керееве. Знаю ли я об этом. Я доложил, что мне все известно, но я понял и другое. Видимо Н. А. Зотов ничего не докладывал о соболезновании МО и начальника ГШ СРВ. Ведь под ними была моя подпись. Спросив о погоде, о настроении, я поблагодарил его и на этом разговор закончился. Домой пришел усталый. Немного почитал информацию, доклады и решил прилечь на диване. Было где-то 11.30 вечера. В штаб решил не ехать, так как в 9.00 надо ехать к послу с Иванниковым Виктором Ивановичем. Он хочет доложить о проделанной работе за 11 дней. В 9.30 были у посла. На несколько минут зашли к советнику-посланнику товарищу Мякотных Юрию Николаевичу. Он собирался угощать нас чаем, но зашел референт посла и сообщил, что посол ждет нас. Мы пошли к послу, уселись за стол и начался деловой разговор. Докладывал вначале Виктор Иванович, затем я доложил о встрече с Ле Зуаном, затем обменялись новостями текущего порядка и разошлись. Затем на несколько минут зашли к товарищу полковнику Багурину Юрию Петровичу, затем к нашему аташе к генералу Давыдову Владимиру Александровичу, а затем только в Ба-Ба. Там вместе с московскими товарищами посидели, попрощались и я уехал домой.  

Интересные разделы

 
 
Только что в мессенджере подруга подкинула ссылку на эту рубрику
© All rights reserved. Materials are allowed to copy and rewrite only with hyperlinked text to this website! Our mail: enothme@enoth.org